— Смотри в астрал. — Этот совет учителя Синкат воспринял с облегчением. Там он видел лишь собственную астральную руку, в которой был темный клубок. При приближении к эльфу из клубка потянулись тонкие черные нити. Уже стоя над распластавшимся изуродованным и корчившимся в судорогах боли эльфом, Синкат отрешенно, но все-таки последовательно и четко повторил свой вопрос:
— Что случилось с теми, кого пытали здесь на глазах пленника?
— А сам как думаешь? — усмехнулся нойон. — Гнолла и эльфийку на переработку. Из них получатся неплохие скелеты-воины, а девчонку отправили обратно на нижние уровни чистить каменоломню. На вырост, там, как ты знаешь, никого не заставляют работать до смерти, в отличие от ее родной Таталии. Мне понравилась ее стойкость, стоит отметить, и через пять-шесть лет из нее выйдет неплохой аколит. Твоя жалость меня удручает!
Моандор отвернулся и стал подниматься по лестнице к телепортеру.
— Кончай его! — прикрикнул он и легким шоковым импульсом подхлестнул своего ученика.
Синкат охнул, его взгляд выпал из астрала, а извивающийся червь индризи выпал из его рук на спину несчастного.
— Чтобы вы все поубивали друг друга! Будьте прокляты, прокл!.. — Окончить эльф не успел.
Из тела индризи выскочили двадцать четыре членистые лапки и впились в мышцы пленника, в несколько секунд превратив его плоть в перепаханное кровавое поле. Затем тело червя погрузилось в небольшую ложбинку, сквозь которую проглядывались позвонки, и исчезло, будто зарывшись в мышечной ткани. Кровь немного забрызгала одежды Синката, и тот с отвращением досматривал происходящее в параллельной реальности. Там все было куда приятнее и проще. Вся защита эльфа рухнула. Его астральное тело было теперь обнажено. В центре сидел черный шар с иглами, как у морского ежа. Вскоре он стал светлеть, и спустя минуту ничто в астрале не напоминало о его присутствии.
С реальным телом эльфа происходили не меньшие перемены. Его раны закрылись, разорванная кожа и волосы восстанавливались. Вскоре личи разжали цепи, и, выпав из них, эльф тихо застонал.
— Подойди, Синкат, я сейчас исчезну, а ты будешь возвращаться к себе целый час!
К Моандору вернулся тот прежний задушевный тон, каким он разговаривал с ним наверху до прихода в камеру пыток. Пораженный до глубины души, сумеречный маг сомнамбулическим шагом подошел к учителю и тупо уставился на поднимавшегося с колен эльфа. Личи подхватили его под руки и помогли устоять на ногах. Лишь небольшой шрам на отросшем ухе отдаленно напоминал о том, в каком положении находился эльф всего полчаса назад.
— Ну вот, я рад вас познакомить — это Фарсал Одри из рода Одри из Бафира. Был одиноким и бездомным, но храбростью заслужил принятие в могущественнейшую семью Авлии. Герой войны, любимец прекрасных дам Рейхавена и Энрофа. Чемпион шести турниров. Ты проводишь его в фолийский Дидфалп. Там он будет продолжать свою нелегкую работу в борьбе за дело Арагона, армии света, и да поможет ему великий творец! — Моандор усмехнулся, и сухая кожа его губ расплылась в улыбке.
Синкату стало противно, он не сомневался в логичности и верности решений учителя, его смутила быстрота случившейся в пленнике перемены. Особенно когда авлиец поклонился и скромным вкрадчивым голосом ответил:
— Да, мой господин!
Как только эльфа увели куда-то в коридоры нижних этажей, Моандор с Синкатом перенеслись обратно в комнату, смежную с залом официальных приемов. Синкат был мрачен, а его учитель сосредоточен и даже напряжен.
— Испытание окончено? Я могу вас покинуть, мастер? Чувствую какое-то нарастающее утомление… — Вопрос Синката остался без ответа.
Сумеречный маг видел, как астральные руки истинного нойона касались трех аколитов, настраивавших панели континентальной связи. Он говорил с ними и, казалось, забыл о присутствии ученика.
— Я могу…
— Да, можешь. Ты мне сегодня больше не нужен. Завтра утром тебе приведут этого Фарсала, отвезешь его на материк и проводишь в Фолию. Через неделю вернись в Агону. Многое изменится. Ты получишь новое, серьезное, ответственное задание на целый год.
Синкат вдруг почувствовал, как магическое давление, исходящее от тела истинного, неожиданно возросло, да так, что его взор буквально вышвырнуло в нормальный мир. Он увидел, как, пятясь, удаляются трое послушников. Видимо, связь была налажена, и теперь они вчетвером лишь нежелательные свидетели. Покинув покои учителя, он решил пойти не назад, в центр связи, а зайти к Шакти — своему единственному другу, тоже сумеречному и уроженцу Зейлота. Только Шакти был минойцем: бычья голова, рога, украшенные золотыми завитками, он знал языки тысячи племен. С некоторых пор Синкат стал замечать за учителем некоторые странности, которые нельзя было объяснить банальным для бессмертных недоверием друг к другу. Все эти, казалось, случайные факты теперь складывались в определенную схему. Секретные каналы связи, концентратор, который запускают редко и о котором почти никому неизвестно, постоянные визиты военного крыла сумеречных и нескольких нойонов-воинов, частые загадочные переговоры в браслетах молчания.