На следующий день судья приговорил признавшегося во всех грехах Твердынина к десяти годам заключения.
5
Нового знакомого, туповатого старлея Женю Кудрявцева, майор хотел отправить на поиски пропавшего меминженера. Но неожиданно переменил решение, перепоручив это дело Виктору.
— Не знаешь, почему? — решил выяснить Холодов у нового напарника причину такой замены.
Они сидели в холле восточного крыла здания управления Мемконтроля, пили кофе из автомата и ждали вызова: меминженеры должны были настроить капсулы для погружения.
— Он мне другое задание поручил, — безучастно ответил флегматичный Кудрявцев.
— Какое? — Что за напарник, клещами из него тащить приходится!
— Я в тридцать второй год отправляюсь. В село Таёжное.
— В Таёжное?! — поразился Виктор. — Я только что оттуда! Что там произошло на этот раз?
— Там колхоз организовали, а в Бобровской бригаде нет людей, — словно нехотя пояснил Евгений. — Их в Гражданскую всех красные расстреляли. А бригада должна передовой стать. Диссонанс.
Вот так у нас всё делается! Сперва начальство в лице Бурлакова наворотило дел, а потом подчинённого отправляет исправлять. Сейчас-то какой смысл погружать бестолкового старлея?
— Интересно, почему меня не отправил? — озвучил свои мысли вслух Холодов. — Я те места лучше тебя знаю…
— Говорит, чтобы со своим порожденцем случайно не встретился.
А ведь верно! Не такой уж дурак наш майор! Если тебя смоделировали и погрузили в мемориум, то потом, после выгрузки, там остаётся порожденец — твой образ, который начинает жить самостоятельной жизнью. Если ты погружался ненадолго, то порожденец рассосётся через некоторое время в зависимости от точности моделирования. А если ты изо дня в день погружаешься в одно и то же место, то твой образ сильнее и сильнее въедается в мемориум и становится исторической личностью. Случаев встречи с собственными порожденцами немногочисленны, но, по слухам, это ни к чему хорошему не приводило: порожденец может отреагировать неадекватно на своего «оригинала».
Виктор смял пустой стаканчик, поглядел на часы и пошёл к автомату за второй порцией кофе. Полный стаканчик налить не удалось: за стеной, возле которой стоял автомат, сильно завибрировал один из четырёх мнемотронов, и часть кофе пролилась на поддон. Мощные в Мемконтроле мнемотроны, не то, что в университете!
Там, в университетской лаборатории — единственная устаревшая модель, давление даже на форсированном режиме выдаёт не больше пяти миллионов хистпаскалей. А тут — новенькие агрегаты, которые в обычном режиме давят мемориум гигохистпаскалями! Но даже старый мнемотрон — уже неплохо, раньше люди вообще без них обходились. О быстрой корректировке исторического периода или биографии древней знаменитости тогда не могло быть и речи: нужно внести изменения в документы, распространить их в средствах массовой информации, дождаться, пока эти изменения утрясутся в общественном сознании и только тогда начнётся воздействие на мемориум.
То ли дело сейчас: описал суть корректировки, отнёс задание мемпрограммистам, они подготовили программу для мнемотрона, отладка-компиляция-запуск — и получай изменение прошлого! Мнемотрон выполняет роль и средств массовой информации, и общественного сознания. Единственная проблема — подобрать подходящее давление, чтобы, с одной стороны, преодолеть сопротивление мемориума, с другой — не перестараться, ибо избыточное давление может привести к появлению ненужной паразитной альтерны.
Неторопливые меминженеры не спешили спасать своего коллегу Твердынина, застрявшего в сталинской эпохе: мемкапсулы подготовили только через час, когда Виктор допивал третий стаканчик кофе. Но зато какие это были капсулы! Меморист таких и не видел никогда! В университете в лаборатории стояли две простенькие, неизвестной сборки, похожие на деревянные гробы. А тут, словно в старых фантастических фильмах — огромный зал с двумя десятками полупрозрачных куполов-капсул. Возле каждой — стол с монитором, на котором отображалось состояние погружённого. Все капсулы были оснащены системами жизнеобеспечения для погруженцев, включая подкачку питательных смесей, противопролежневыми вибромассажёрами, полезными при многодневных погружениях, регуляторами кислорода и прочими удобствами, которых в университетских гробах не было и в помине.
Лишь одна мемкапсула в зале была занята. В прозрачном куполе, стоящем возле стены, лежал пропавший Твердынин. Интересно получается: лежит человек здесь, а разум его в это время витает где-то в иных эпохах. Где он сейчас, несчастный меминженер, в какую переделку попало его сознание?