Юрий Брониславович шёл впереди, выискивая дорогу среди псевдонаучного хлама. Иногда он оглядывался, неудобно выворачивая шею, и, обращаясь к Виктору, ворчал:
— Нагромоздили тут, ироды! Будь моя воля, давно бы запретил этот гадюшник!
— Какой гадюшник? Склад? — не сразу понял собеседника меморист.
— Да не склад! Всю эту альтерну, чтобы её елдыкнуло в коромысло! — неожиданно взорвался инспектор. — Весь этот заповедник мракобесов, рериховцев и прочих звенящих кедров! А всех здешних фриков я бы пересажал!
— И за что? — невинно поинтересовался Холодов.
— Как за что?! — ещё больше взвился Юрий Брониславович. — За рептилоидов с НЛО! За планету Нибиру, чтоб её! За лемурян с третьим глазом! За волновые геномы! За комету Еленин с синильной кислотой на хвосте!
Не будучи психологом, меморист мог с уверенностью сказать, что любой фрик в споре с таким нервным праведником и сторонником чистоты науки всегда останется в выигрыше. Потому что фрик будет спокойно доказывать свою муть, а пламенный борец с лженаукой будет возмущённо корчиться от антинаучного бреда собеседника.
Холодов хотел сказать капитану, что научные фрики очень выгодны для государства. Во-первых, они часто заказывают себе специализированные альтерны для испытаний своих теорий, и оплачивают заказ щедро, со стоимости которого государство отщипывает свою долю налогами и госпошлиной. Во-вторых, чем больше в обществе циркулирует научного бреда, тем сильнее туманятся мозги обывателей, и они напрочь теряют способность к критическому мышлению. А такими легче управлять. Но меморист не стал озвучивать столь опасные антигосударственные мысли первому встречному, тем более госслужащему.
— Ты не расстраивайся так! — посоветовал Виктор, осторожно огибая бак со структурированной водой. — Нет таких статей в уголовном кодексе, чтобы сажать за рептилоидов.
— А надо бы сделать! — упорствовал капитан. — Я тут два часа торчу, и уже голова кругом идёт от всех этих поделок экстрасенсов и тесламанов!
Инспектор с яростью наподдал генератор торсионных полей, встретившийся ему на пути.
— Поаккуратнее, Брониславыч! — посоветовал Виктор. — А то сделаешь какую-нибудь дыру в пространстве и провалишься туда. И меня за собой утащишь.
— Ничего не будет! — с жаром возразил Юрий Брониславович. — Потому что всё это туфта, липа! Ни черта у этих фриков не работает, жуликов!
— Нанотехнологии в реале тоже не работают, — напомнил Холодов. — А, тем не менее, государственная стратегия.
— Причём тут нанотехнологии! — чуть смутившись, возразил инспектор. — Они — действительно перспективное направление. А вот эта хренотень!..
Он ещё раз пнул торсионный генератор, тот вдруг включился и угрожающе загудел.
— Говорят, торсионные поля повышают удои скота и ветвистость пшеницы, — поддел Виктор, но он зря это сделал. Возмущённый до предела борец с лженаукой заорал:
— Смотри, невежда!
С этими словами он подошёл к торсионному генератору, сунул голову в отверстие в корпусе прибора и гулко прокричал оттуда:
— Ну, гляди внимательно, повышаются у меня удои или ветвистость?! Да я, между прочим…
Он не договорил, потому что раздался леденящий душу скрежет. Испуганный сторонник академической науки моментально вытащил голову и отпрыгнул подальше от источника торсионного поля. Небо полыхнуло оранжевым, воздух содрогнулся, земля под ногами качнулась, и неожиданно повеяло какой-то потусторонней сладостной жутью. Виктор плюхнулся на землю и прикрыл голову руками. Юрий Брониславович упал на живот и начал задом отползать, с опаской глядя на генератор. Волны ужаса терзали минуты три, затем оранжевая пелена в небе будто разорвалась пополам, и проступила обычная синева. Страх схлынул, осталось только бешеное сердцебиение и металлический привкус во рту.
— Что за привычка башку совать куда ни попадя?! — рявкнул на бестолкового инспектора пришедший в себя меморист.
Брониславович, кряхтя поднялся.
— Это не я!.. — растерянно забормотал он.
— А если бы тебе оторвало черепушку? Вместе с фуражкой?
— Да не оторвало бы… Торсионных полей ведь не существует, — не очень уверенно возразил капитан.
— Это их в реале не существует! А тут другие законы. Даже вечные двигатели работают, как видишь…
Виктор уже понял, что зря ругал Брониславовича — альтерну тряхнуло явно не торсионными полями.