Перевес был за противником. Тем более что ни Кудрявцев, ни меморист не могли добавить себе экземпляров, потому что получилось у них это случайно. А их соперник явно знал, как создать свою копию и как управлять несколькими телами. И неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы не забытый болтун Юшечкин. Он неожиданно возник перед входом и сообщил:
— Спокойно, граждане, будем упаковываться и возвращаться.
При этом он вертел в руках незнакомое Кудрявцеву устройство.
2
Зал с футур-машиной перемещения в будущее показался родным и уютным. Квартет путешественников (лишние экземпляры, слава богу, «схлопнулись» при обратном перемещении), едва материализовавшись в настоящем, немедленно пришёл в движение. Игнатьев метнулся к входной двери, Кудрявцев и Холодов бросились за ним, а Юшечкин закричал им вслед, что дверь запирается на время перемещения. Беглец, потеряв остатки разума, дорвался до выхода и начал с отчаянием рвать ручку. Преследователи, подскочив с обеих сторон, схватили Игнатьева за руки и завалили на пол.
— Трепыхаешься, сволочь?! — тяжело дыша, крикнул ему оперативник. — Угомонись уже!
— Твоя песенка спета! — с другой стороны образумливал меморист беглеца. — Суши вёсла!
Тот только кряхтел в ответ и пытался высвободиться. Юшечкин, оказавшийся вдруг шустрым и сообразительным малым, вызвал охрану. Группа быстрого реагирования отреагировала на удивление быстро и мигом утихомирила буйного Игнатьева.
— Есть свободное помещение? — спросил, отдышавшись, Евгений у инструктора.
Тот пообещал поискать и выбежал за дверь. Через десять минут он вернулся, и вся орава покинула зал футур-перемещения.
Им выделили кабинет — учебный класс техники безопасности на тридцать мест. Игнатьева обыскали, выудили документы и какую-то мелочёвку, оружия у него не имелось. Дверь заперли с внешней стороны и приставили охрану. Любопытного Юшечкина Кудрявцев неблагодарно выставил из кабинета под предлогом секретности операции, и тот остался крайне недовольным такой бесцеремонностью. Холодов же, наоборот, сам хотел уйти, но оперативник начальственным тоном приказал ему остаться, и слабохарактерный Виктор подчинился.
— Присаживайся, голубчик! — указал на одну из парт оперативник. — Надеюсь, корчить из себя шаолиньского монаха ты больше не будешь.
— Я требую адвоката! — не совсем уверенно прохрипел задержанный.
— И ещё телефонный звонок попроси, умник! — ухмыльнулся Кудрявцев. — Мы ведь не на допросе. Допрашивать тебя следователь будет, а я с тобой просто побеседую.
— Я ничего не знаю, — заупрямился Игнатьев. — Произошла чудовищная ошибка…
— Зачем ты ошиваешься в потенциариуме? Новый вид туризма?
— По заданию начальства.
— Не ври! Тебе разрешение на потенциариум выписал господин Бурлаков. Слышал о таком?
Кудрявцев обратил внимание, что теперь настала очередь скучать мемористу. Недавно он с увлечением обсуждал с балаболом Юшечкиным разную заумь. А теперь, когда разгадка всей этой затянувшейся истории близка, сидит с отсутствующим видом и изучает плакаты о том, как выглядят самодельные взрывные устройства и что нужно делать в случае их обнаружения в общественном транспорте.
— Выписал, и что дальше? Это задание Мемконтроля! — отбивался Игнатьев не сильно уверенно.
— Тебя уже ловили раз, в мемориуме, помнишь?..
— Ты, что ли, был в облике немецкой мемтуристки? — невесело усмехнулся беглец. — Русиш мужик, фото аллес цузамен.
— Не я, — ответил Кудрявцев, покосившись на Виктора. — Но не в этом суть. А суть в том, что Бурлаков прикрыл твою пятую точку. А потом новое поручение дал, за ремортальной машинкой смотаться в будущее. Твердынин вас, жуликов, хотел разоблачить, но вы его ухайдакали в сталинской эпохе.
— Вы меня с кем-то путаете…
— Конечно! Мы всё напутали! И как твой крестный отец Бурлаков покойников оживляет из мемориума, и как ты у него в шестёрках бегаешь, и как вы открыли фирму «Антарес», и как её номинальный директор решил полевачить, за что и поплатился. Оживлял, понимаешь, мужей у безутешных вдов, в обход Бурлакова. Всё напутали, ты прав!