Людей и машин тут было мало. Аборигены предпочитали велосипеды: возле каждого дома имелась велостоянка, а вдоль набережной тянулась велодорожка. Точнее, целая веломагистраль с освещением, ровным покрытием и в некоторых местах четырёхполосная. С одной стороны она упиралась в маленькое уютное домашнее кафе, в котором немногочисленная публика, сидя за столиками с чем-то эстетско-сибаристким вроде кофе с пирожными или глинтвейна, слушала джаз в живом исполнении виртуозного пианиста и искусного саксофониста. Другой конец веломагистрали терялся вдали, где кончался тихий жилой квартал и высились небоскрёбы делового района. Оттуда доносился шум вечерней жизни мегаполиса, и виднелось сияние неоновых реклам.
Стрелка, указывающая на Бурлакова, направляла как раз туда, с небоскрёбам, дорогим бутикам и прочим атрибутам успеха и удавшейся жизни. Друзья, переглянувшись, одновременно вздохнули и, с сожалением покидая уютный район, потащились к центру мегаполиса. Любознательный Виктор успевал читать вывески и удивляться, что большинство из них англоязычные. «Ambulance», «Police», «Bookcrossing»… Странно, они по идее должны переводиться, как это происходит в мультилингвальных альтернах мемориума, и Юшечкин уверял, что в финитуме происходит то же самое.
Десять к одному, что они на этот раз попали в ультралиберальный пропос. Прозападный. И вывески задуманы на английском изначально. Поэтому и не переводятся. Странно, если Бурлаков отправился сюда. Что он, силовик до мозга костей, мог забыть среди этих эстетов, адептов толерантности и служителей культа Невидимой Руки Рынка?
Прохожие стали попадаться чаще. Прежде всего бросалась в глаза вычурность в одежде. Большинство были одеты как попугаи: яркие расцветки, павлиньи перья, торчащие сзади, пиджаки в сочетании с цветастыми цыганскими юбками, спортивные трусы, надетые поверх брюк… Пёстрые нелепые одежды дополняли причёски самых удивительных форм и цветов, от розовых «ирокезов» женщин до многочисленных узбекских косичек мужчин. В этом пропосе каждый изо всех сил старался самовыразиться и показать богатый внутренний мир. Особенно неприятно было видеть приклеенные фальшивые улыбки в тридцать два зуба на размалёванных лицах.
Некоторые из встречных были чернокожими в длинных меховых шубах и с толстыми золотыми цепями на бычьих шеях; белые относились к ним с почтением, уступали дорогу и немедленно бухались на колени, когда те проходили мимо.
— По-моему, мы не вписываемся в здешнее общество, — проворчал замёрзший Кудрявцев, чувствуя себя очень неуютно под взглядами прохожих, неодобрительно косившихся на его майку и шлёпанцы.
— Почему же? Представь, что у нас такой своеобразный стиль в одежде, — возразил Холодов, лязгая зубами.
— Может, зайдём куда, погреемся? — предложил оперативник.
— А у тебя деньги есть?
— Это же мир мечты. Какие тут деньги!
— Как знать… А вдруг там будет дресс-код? Где этот бестолковый Юшечкин? Вечно опаздывает с переодеванием…
Напарники сунулись в попавшееся по дороге кафе, оказавшееся на поверку рестораном. Швейцар с широкой улыбкой распахнул перед ними двери.
— Проходите, молодые люди!
Прямо в фойе ресторана играл оркестр, а в небольшом баре можно было заказать себе аперитив для аппетита и усилить хорошее настроение от предвкушения приятного вечера. На круглой сцене возле стены вихлялись в танце яркие девицы, исполняя что-то вроде канкана. Посетители почти не обращали на них внимания.
Зато на вошедших коротко стриженых парней в пляжном одеянии обратили внимание сразу все. Издав пронзительную фальшивую ноту, смолк оркестр, и девицы некоторое время по инерции дружно топали на сцене без музыки. Сидевший на высоком табурете мужчина средних лет в кислотно-зелёном фраке и оранжевых колготках-«сеточках» поперхнулся коктейлем. Соседствующая с ним молодая парочка во все глаза уставилась на вошедших.
— Быдло! — пискнула девушка, тряхнув выбритой посередине головой.
— Ну зачем сразу «быдло»! — не согласился с ней её спутник, снисходительно улыбнувшись напомаженным ртом. — Типичные представители глубинного народа. Ты можешь рофлить, но не агриться.
— Швейцар, выведи отсюда этих быдланов! — Девушке явно хотелось острых ощущений. — Или я в суд подам на ваше заведение!
— Ты ведь блогер, Фанни Гёрл! — урезонивал скандалистку кавалер. — Тебе повезло лицезреть пипл во всей красе. Завтра об этом пост вырайтишь…
Но напарники, поняв, что они оказались в роли инородных тел, сами быстренько ретировались. На улице у входа в ресторан Кудрявцев некоторое время отплёвывался и вполголоса матерился.