Только теперь русские не будут такими наивными и доверчивыми, какими были до сих пор. Жизнь закалила русичей и превратила их в бойцов, не знающих страха и милости к нерусям. Русский Легион, название которого исходило не от римских легионов, а от старорусского легиона-неведия, что означало огромное число — воинское братство, призванное защищать матерей и детей от иноземных горбоносых и узкоглазых орд. Воины Легиона, куда брали далеко не каждого юношу, были всегда начеку, надёжно охраняя русскую землю от разных инородцев.
Дубыня был счастлив, когда попал на службу в Русский Легион, едва встретив свою шестнадцатую весну. Теперь он был в строю самых отборных бойцов, и любая девушка трепещет как ласточка, ежели на неё обратит взор юный защитник Русской земли и Рода. Сегодня у него патрульная служба. Дубыня шагал в строю со своими сослуживцами по улицам русского города и подставлял лицо весёлым лучам Хорса. Десять крепких парней, вооружённых резиновыми дубинками, бодро шагали по траве-мураве, заменяющей старинный асфальт, который давно не применялся. В крепких руках знаменосца Густояра трепетал стяг с коловратом.
Десятник Милодар, увидев, что прохожие любуются русскими богатырями, приосанился и весело подмигнул подчинённым:
— Давай-ка, братцы, нашу «Походную».
И на тихой улочке раздался громовой речитатив:
У Дубыни от «Походной» всегда бежали мурашки по коже: рубленые строки боевой русской песни звали к ратным подвигам.
Рука Дубыни стиснула рукоять боевой дубинки.
Глаза соратников по оружию горели огнём: песня никого не оставляла равнодушным. Но тут случилось нечто странное, из ряда вон выходящее. Бойцы Легиона оторопели, и патруль без команды остановился.
В уютном русском городе посреди русской улицы под лучами русского бога Хорса стояли два омерзительных существа. Они были настолько отвратительны, что у Дубыни подкатил рвотный комок к горлу, и кожа покрылась мурашками. Десятник Милодар, обомлев, машинально перекрестился, вспомнив вдруг иудейского бога. Длинные чёрные бороды пришельцев, копны разноцветных волос, скатанных в тонкие косички, розовые рубашки с кружевами на груди, многослойные юбки, из-под которых выглядывали блестящие сапоги на каблуках, бросали вызов всему Пантеону и вызывали волны негодования и ярости. До тонкого гиперборейского носа Дубыни донёсся тошнотворный запах мужской помады и немытых волос. Где-то в небесных чертогах заплакала Мокошь…
Едва проморгавшись после перемещения, Виктор услышал смех Кудрявцева. И сам расхохотался, глядя на него. Ну и видок! Длинные дреды, раскрашенные в разные цвета, бородища до половины груди, женская блузка, юбка и блестящие хромированные ботфорты — модельер Юшечкин постарался и вырядил их в ультралиберальные наряды. Правда, как всегда, с большим опозданием.
— Видел бы ты себя в зеркало! — заливался смехом оперативник. — Помесь растамана с трансвеститом!
— Думаешь, ты лучше выглядишь? — давился от хохота меморист.