- Так ты согласна на письменный договор со мной? Если уж мы не можем найти здесь наших жрецов!
Поликсена кивнула.
- Согласна, милый.
Счастливый любовник прижал ее к груди, целуя и зарываясь лицом в ее волосы; а коринфянка вдруг поняла, почему так долго тянула с этим договором и отказывалась. Это была подлая мысль: а может, и спасительная… Поликсена не желала окончательно связывать себя со Спартой и с этим спартанским воином, хотя не знала мужчины лучше него!
Но теперь ее судьба росла в ее чреве, как судьба Нитетис. Так боги решают за женщин, которые не могут сделать этого сами.
***
Брачное соглашение они заключили в Доме жизни – в том самом, где когда-то проводил уроки Пифагор. Этот храм египетской науки и величайшее древнее хранилище записей о людях Та-Кемет, их рождений, смертей и завещаний, Камбисовы персы оставили нетронутым. Может, потому, что боги Дома жизни не имели лица, которое могло бы вызвать ярость азиатов?..
Поликсена смотрела на то, как невозмутимый писец превращает ее имя и имя Ликандра в ровный ряд иероглифов. Было так странно видеть это: и, вместе с тем, умиротворяюще. Хотя Поликсена знала, что их имена посредством “божественной речи” невозможно записать точно: египетский язык не содержал звука “л”. Поликсене долго было так удивительно слышать, как Нитетис произносит ее имя. А письмо египтян по большей части не передавало гласных.
Закончив работу, писец поднял глаза. Вежливо кашлянув, чиновник привлек внимание людей, которых только что сделал мужем и женой.
- Все готово, госпожа. Да хранят вас Амон, Исида и Хатхор.
Египтянин протягивал папирус Поликсене, а не ее мужу: и это удивило эллинку только на мгновение. Она знала, как много значит в Египте положение жены, госпожи дома мужа и распорядительницы всех дел этого дома.
Улыбнувшись бритоголовому чиновнику, Поликсена внимательно прочитала договор, ведя пальцем по строчкам и шевеля губами. Потом, удовлетворенно кивнув, эллинка достала из своего пояса серебряный дебен, который бросила на стол перед писцом. Египтянин изумился, хотел отказаться от такой высокой платы… потом понял, что за свое соединение эти эллины желают заплатить достойно.
Он поклонился ученой чужеземке, и супруги, взявшись за руки, покинули Дом жизни. Еще прежде, чем эллины вышли на улицу, Поликсена передала брачный договор своему мужу.
Поликсена знала, что скоро этот папирус опять окажется у нее: желает того она или нет. Ведь Ликандру скоро предстоит идти сражаться в Азию с греческим войском и египтянами. Спартанец все знал и был со всем согласен, радуясь каждому дню и не боясь смерти.
Еще в Саисе греческие наемники египтян, подчинявшиеся как царице - Нитетис, а как верховному военачальнику – Уджагорресенту, возобновили свои учения: и Ликандр присоединился к ним. В Мемфисе учения продолжились. Греки Камбиса и греки Уджагорресента теперь делили плац между собой. Как же бессмысленна жестокость человеческих битв, и как неизбежна! Если насмерть сражаются даже боги, которые не могут умереть!
Когда Поликсена и Ликандр вернулись во дворец, их ждала удивительная встреча. У дверей спальни Поликсену поджидал один из пифагорейцев, Агафокл, вернувшийся к учителю из Навкратиса уже после того, как пришел Камбис. Философ поклонился новобрачным, сияя улыбкой.
- Госпожа, идем с нами. Мы все ждем вас и хотим отпраздновать вашу свадьбу!
Поликсена завела за ухо прядь волос.
- А мой брат?..
- Он и устроил это, - улыбаясь, сказал Агафокл: и поманил обоих рукой. – Идемте, все заждались!
Коринфянка до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, какой свободой пользовался ее пленный брат: хотя знала – и Камбис знал, что держит здесь Филомена крепче любых цепей. Она, Поликсена! А ее саму держала Нитетис – и невозможность куда-нибудь уехать!
Пиршество устроили в одном из покоев, предназначавшихся для гостей: комнаты были так велики, что могли бы сойти за залы.
Молодых супругов встретили с шумом и смехом: скрипучая музыка авлосов ударила Поликсене в уши, но теперь вовсе не оскорбила ее слуха. Им обоим налили вина, надели венки, как полагалось свадебным обычаем в Греции. Философы и просто развеселые друзья окружили их пляшущим кольцом, схватившись за руки; и Поликсена хохотала и танцевала вместе со всеми, напрочь забыв об осторожности. Пели хором комосы*, славили Грецию и Ликандра с его женой; и спартанец смеялся так много и беззаботно, как Поликсена никогда еще не видела.
Брата с ними не было – коринфянке сказали, что он придет поздно, если вообще сможет прийти; и, конечно, Поликсена понимала, почему. Хорошо было уже то, что Филомен вообще принял Ликандра и смирился с тем, кому отдает сестру!