Быть может, персы сами захотят уйти, поняв, что большего удоя от этой коровы не дождаться, сколько ни грози.
Но нужно, чтобы вернулась назад хотя бы половина войска, - лучше даже греки, чем египтяне!
Уджагорресент знал, конечно, чего ждет от этого похода Нитетис, кроме двоякой пользы для страны, - маленькая страсть великой царицы: и воспитатель дочери Априя молился и за нее тоже.
***
Армия вернулась через полтора месяца - вернулся передовой отряд, частью морем, на вместительных персидских триерах, поступивших в распоряжение египтян вместе с персидскими корабельными командами, а частью через пустыню, на верблюдах и пешком. Вьючные животные и корабли привезли богатую дань. Сирийцы не умели объединяться так, как египтяне и греки, пусть греки пока еще сплочались только в строю: но, несмотря на все разногласия, противники не сумели дать им отпора, и сирийцы опять оказались под пятой Та-Кемет, многие хенти державшей их в покорности.
Следом за передовым отрядом потянулись назад в Египет и остальные: только пешком, у кого хватило сил дойти.
Ликандра не было среди первых воинов и начальников, прибывших с удобствами: Поликсена так и думала. И она ждала, в тоске, в надежде, которая становилась все слабее, - и теперь только тлела, как чадящая лампа бедняка. Сколько лучших эллинов осталось лежать в песке, а сколько досталось на корм рыбам - не считая тех, кто был убит в честном бою или предательски, или попал в плен! А такие истории уже пересказывались во множестве теми, кто вернулся.
Поликсена сама говорила со спартанцами, бывшими среди египетских наемников: она знала, что спартанцы держатся друг друга гораздо сильнее, чем другие греки, хотя и меньше прочих странствуют. Как раз в дни подготовки к походу ее муж нашел себе настоящих товарищей! Но эти воины Лакедемона только удрученно качали головами в ответ на вопросы коринфянки.
- Нет, госпожа, мы ничего не знаем, - говорили они, называя ее так же, как когда-то беззаветно влюбленный атлет. - Ликандр, сын Архелая, был с нами почти до конца и бился храбро. Но на пути назад многое разлучило нас. Многие эллины еще не дошли, и спартанцы тоже!
- Кто последний из вас видел его? - воскликнула Поликсена, в отчаянии переводя взгляд с одного лица на другое. Это были мужественные, чистые, открытые лица - такие же, как у ее мужа. Но лица мужа среди них не было.
- Я видел его в числе последних, - вдруг выступил вперед один из гоплитов, рыжеватый и с голубыми глазами. - Мое имя Неоптолем! Я не был Ликандру другом, но хорошо его помню! Он не раз отличался, и брал с бою хорошую добычу, которую никогда не требовал себе, а оставлял только то, что ему присуждали!
Поликсена обеими руками вцепилась в край липкого пропахшего прокисшим вином стола, разделявшего их. Для разговора со спартанцами она зашла в бедную саисскую пивную, где эти люди, которых никогда не баловала жизнь, праздновали свое возвращение с чужой войны.
- Что случилось с моим мужем? Говори!.. - потребовала коринфянка.
- Во время последнего перехода через пустыню, которая отделяет Азию от Египта, нам понадобилось разделиться, - ответил лаконец по имени Неоптолем. - Еды и воды на всех не хватало, и те, кто первыми двинулись к колодцу, выкопанному на караванном пути, должны были вернуться с водой к остальным! Ликандр оказался среди оставшихся, он был ранен и не мог осилить такой переход!
- Вы их бросили в пустыне? - воскликнула Поликсена, сжав кулаки.
- Не бросили. За ними вернулись, но другие, - сурово возразил лаконец, отбросив рыжие волосы с изрезанного морщинами загорелого лба: морщинки в уголках глаз были белые, от привычки щуриться на свирепом солнце. - И что дальше приключилось с твоим супругом, мне неведомо, госпожа!
Он поклонился нарядной молодой женщине, одетой по-гречески и в египетских драгоценностях.
- Мне очень жаль.
Поликсена, понурившись, вышла из полутемной пивной. Для разговора с другими греками она не решилась бы зайти в такое заведение одна - но спартанцы даже здесь пили мало, и, конечно, никому не позволили бы тронуть эллинку и жену своего соплеменника, попытайся кто-нибудь ее обидеть в отсутствие мужа…
В отсутствие мужа! Поликсена до сих пор не могла осмыслить, что, возможно, потеряла его навек - этого простосердечного, но храброго и умного воина, своего первого возлюбленного и отца своего сына. Лаконца, который тронул ее сердце так, как не сумел больше никто.
Но еще хуже было сознавать, что, возможно, она до конца жизни не узнает, вдова она или по-прежнему мужняя жена…
Филомен, дожидавшийся сестру снаружи вместе с начальником ее охраны Анаксархом, - светло-рыжим, как спартанец Неоптолем, - все понял, только посмотрев на нее. Подойдя к Поликсене, Филомен коснулся ее локтя, смугло просвечивавшего под покрывалом.