Ликандр разглядел, что двор окружен сплошной кирпичной стеной высотой, по крайней мере, в два человеческих роста. Под стеной росли розовые кусты: и красота, и хорошая мера предосторожности.
Он медленно двинулся вдоль дома; раздалось ворчание, которое сразу опять перешло в хриплый лай. Собаки-убийцы сидели на цепи, теперь Ликандр это разглядел; и брехали они часто… но все равно…
Несмотря ни на что, Ликандр, прячась за кустами и прижимаясь к стене, медленно продвигался вперед, намереваясь обогнуть угол дома. Он без помех добрался до угла; но стоило завернуть, как путь преградила фигура в панцире и шлеме. Холодное лезвие меча прижалось к его горлу.
- Куда направился, раб?
Стража!.. Конечно, дом стерегут не только собаки, но и люди!
Стражник уступал Ликандру ростом и сложением, как многие, - но был сыт, и полон свежих сил, и в полном вооружении; и был, несомненно, свободным марафонцем. Наемник, каким сам Ликандр был еще недавно! Но Ликандр никогда не занимался таким делом, как этот!
- Я выходил осмотреться, - сказал лаконец. Он не выказал страха и тогда, когда лезвие меча сильнее прижалось к его шее. Стражник скривился, убирая оружие.
- Пошел назад, - приказал он. - Если это повторится, обо всем будет доложено хозяину!
Под его холодной брезгливостью скрывалось беспокойство.
Ликандр повернулся и быстро направился назад. Он уже не обращал внимания на собак.
На пороге комнаты он едва не столкнулся с ливийцем.
- Ты зачем вышел? - спросил гоплит.
Юноша смущенно показал на кусты. Ликандр тихо рассмеялся.
- Только далеко не ходи, - предупредил он. - Там за углом стража.
Собак Либу уже тоже научился не слышать.
Похлопав юношу по плечу, Ликандр вернулся в комнату.
Двое персов уже спали; старые рабы тоже. Ликандр лег на свой тонкий тюфяк.
Когда стемнело, стало свежо. Без плаща, который у него забрали, лаконца зазнобило. Но он не обращал на это внимания - он был рад, что лишился подарка киренеянина. Изнеживаться никак не годилось!
Вернулся ливиец. Он замер у порога, и когда Ликандр приподнялся, обернувшись к африканцу, тот шепотом позвал по-египетски:
- Это ты, экуеша?
“Человек из народа моря”. Ликандр кивнул и махнул юноше рукой.
- Иди сюда!
Либу, поколебавшись, подошел и пододвинул свой тюфячок к постели Ликандра.
- Меня зовут Ликандр, - сказал ему спартанец.
- Я запомню, - серьезно кивнул юноша. Потом улыбнулся и прибавил шепотом:
- Я рад, что нашел такого друга, как ты!
Достоинство странно сочеталось в синеглазом рыжеволосом Либу с покорностью - азиатская и африканская черта, подумал про себя Ликандр.
Когда ливиец уснул, воин подумал, что никогда бы раньше не назвал другом пустынного варвара. Спартанцы даже с другими греками ладили с трудом!
Он скользнул взглядом по беззащитно изогнутому во сне полунагому телу и вздохнул, не представляя, как быть, если завтра хозяин и вправду потребует мальчишку для утех.
Потом Ликандр повернулся на живот и сам крепко заснул.
На другое утро рабы были разбужены самим хозяином: Мидий вошел в комнату в сопровождении своего огромного негра, который нес благовонную лампу. От нее комнату, в которой, несмотря на солнце, был полумрак, наполнил не только желтый свет, но и сильный аромат мирры и специй. Невольники при виде лидийца начали быстро приподниматься; персы и старые рабы встали и низко поклонились. Ликандр и Либу просто придвинулись друг к другу.
- Я вижу, вы уже подружились! Превосходно, - улыбнулся Мидий, сегодня одетый в розовую хламиду с орнаментом из серебряных рыбок, плескавшихся в стилизованных серебряных волнах. - Но мне придется вас ненадолго разлучить.
Он посмотрел на спартанца.
- Идем со мной.
- Куда? - глухо спросил тот. Ликандру было не столько страшно пойти, как он боялся за ливийца.
- Прогуляться, - непонятно улыбаясь, ответил господин. - Ну же, не заставляй меня ждать!
Когда они вышли за дверь, к ним присоединились еще двое охранников; снаружи ждал и тот мальчик, который мыл и причесывал Ликандра. И он вручил лаконцу чашу, судя по виду и запаху, наполненную вином, в которое было что-то подмешано.
- Что это? - спросил гоплит.
Мидий усмехнулся.
- Будь это яд, ты бы обрадовался, правда?
Спартанец принюхался к напитку, потом выпил в несколько глотков. Питье оказалось очень сладким, сразу ударило в голову… а потом по телу разлилась бодрость и словно вдвое прибавилось сил. И захотелось еще.
Судя по всему, лидиец остался доволен действием напитка. Ликандр же ощутил холод в животе, как перед битвой: он догадался, что ему сейчас предстоит.