Все это очень шло Филомену, но делало его совершенно другим человеком.
Аристодем болезненно улыбнулся, обнимаясь и целуясь с другом.
- Ты мне напомнил Уджагорресента, - сказал он.
Филомен хохотнул.
- Я его сам себе давно напоминаю. Но царский казначей стар, и его страна устарела.
Он посмотрел товарищу в глаза и улыбнулся, сжав его плечи: перстни впились в кожу.
- Как же я рад тебя видеть! Счастье, что ты добрался невредимым!
Аристодем подумал, что и выговор военачальника стал другим: здесь это почти не обращало на себя внимания, зато в Аттике или Лаконии речь Филомена резала бы слух так же, как речь персидского посланника.
- Поликсена не приехала? - спросил Аристодем, на всякий случай: хотя был почти уверен, что нет, и теперь - тем более! Поликсена могла вообразить все, что Аристодем увидел своими глазами, по одному только письму старшего брата; и не приедет, пока будет способна противостоять его воле.
- Нет, не приехала.
Лицо Филомена на несколько мгновений сделалось отчужденным и холодным. Потом он опять улыбнулся афинянину, но тот так и не смог понять, о чем царевич думает.
- А где твоя невеста? - спросил Аристодем. - Смогу ли я увидеть ее когда-нибудь?
Он знал, что женщины в Персии содержатся и более строго, и более свободно, чем в Элладе: условности, которые было трудно понять со стороны.
- Ты увидишь ее на свадьбе, - пообещал Филомен. Казалось, он рад, воодушевлен - но не походил на нетерпеливого жениха. - Я тоже до свадьбы почти не могу с нею видеться.
- И все же ты уверен, что будешь счастлив, - улыбнулся Аристодем, вспоминая о своем брате Аристоне.
- Я уверен, - сурово сказал его друг, - что назад пути нет.
- А почему ты так одет? - вдруг спросил афинянин, исподволь присматривавшийся к нему. Он коснулся белой льняной рубашки, которая виднелась у Филомена под пурпурным халатом. - Ты зороастриец? Нужно ли это, чтобы жениться на персиянке?
Его это очень занимало, и не только в отношении брата своей возлюбленной.
Филомен покачал головой.
- Это необязательно, хотя и желательно… Пойдем, отдохнешь и поешь с дороги, и я тебе все расскажу.
После ванны и очень вкусного обеда Аристодем устроился с другом на одной из озелененных террас, куда для них вынесли столик с напитками.
- Ты стал богат как Камбис, - сказал афинянин. - Мне все еще не верится, что я не сплю.
Филомен усмехнулся.
- Скажи лучше - как Поликрат! Или Крез, царь Лидии!
Он сделал глоток гранатового напитка.
- И какое может быть сравнение, - продолжил сатрап Ионии. - Камбис покоряет себе все, на что бросает свой взгляд! Поистине царь царей, которому еще не было равных в истории!
Аристодем тоже пригубил фруктовое питье, которое стояло перед ними вместе с разбавленным вином. Он знал, что Филомен, подобно истинным персам, воздержан в винопитии, как это свойственно было и воспитанным эллинам, и радовался, что хоть чему-то из своего прошлого его друг остался верен.
Афинянин поправил светлые волосы.
- Расскажи мне, как ты живешь… как правишь своей сатрапией.
- Сегодня у меня есть время… хотя я не так занят, как был раньше. Азиаты словно бы умеют растягивать время, как египтяне, - усмехнулся Филомен. Потом он налил себе уже вина, которое у персов подавалось в конце трапезы, а не во все время еды, как у эллинов.
Они заговорились до темноты: о сатрапии, о своей жизни и родне, о богах и философии - обо всем. Понадобился новый кувшин вина, но ни один из старых друзей не опьянел за разговором.
***
Пока Аристодем не увидел Филоменову невесту своими глазами, ему не верилось в его свадьбу… даже после всех разговоров, после всего, что Аристодем увидел и попробовал в маленьком царстве Филомена.
Артазостра появилась перед гостями и родственниками с открытым лицом, - но все остальное, волосы, руки, ноги, было скрыто под тяжелыми одеждами. Юное лицо было нарумянено, возможно, чтобы скрыть бледность и страх, хотя девушка казалась невозмутимой. Филомен сравнивал дочь Аршака с царицей Камбиса, Роксаной; но Аристодем не видел и Роксаны, и ни с кем из женщин не мог сравнить эту дочь Азии.
Артазостру вывел к собравшимся за руку отец, и потом вложил эту смуглую узкую руку с покрытыми краской ногтями в руку Филомена. Несколько мгновений молодые глядели друг другу в глаза - и так, что все в зале почувствовали себя лишними.