- Ты скучала? - ласково спросил ее золотоволосый Адонис.
Поликсена кивнула.
- И хотела говорить с тобой. Ты кстати зашел!
Муж тут же встревожился.
- Что случилось?
Конечно, новости о продвижениях и планах персов он узнавал сейчас первым; но и жена могла что-нибудь услышать.
Поликсена решила больше не откладывать признание. Тем более, афинянин уже не раз говорил ей, как хотел бы от нее детей!
- Кажется, муж мой, я снова беременна.
Аристодем сглотнул; голубые глаза расширились, будто жена напугала его своим признанием. А потом он просиял.
- Это правда?..
- Я до сих пор не уверена, но похоже на то, - ответила она.
И вдруг Поликсена подумала о брате. Как давно об ионийском наместнике Камбиса ничего не слышно?..
Аристодем неожиданно соскользнул со стола и опустился перед нею на колени. Положил руку на живот жены.
- Как я счастлив, - прошептал он.
Поликсена, улыбаясь, накрыла его пальцы своей рукой.
- Я надеялась обрадовать тебя.
Муж вдруг с легкостью развернул кресло вместе с ней, а потом, подавшись к Поликсене, поцеловал ее живот.
- Теперь ты совсем моя, - прошептал он в складки ее легкого хитона. Горячее дыхание любовника, которое Поликсена ощущала там, возбуждало ее, и она, часто задышав, запустила пальцы в его короткие светлые волосы.
- Погоди, еще ничего не известно! - шепотом сказала она.
Аристодем поднял голову и посмотрел возлюбленной в лицо. Потом встал и сел рядом с ней на табурет.
- Тебя еще что-то тревожит! Что?
- Ко мне сейчас сын забежал, - Поликсена усмехнулась. - Он все еще почти не говорит, как ты знаешь, хотя выглядит совершенно здоровым и умным! Никострат давно выучил слово “мама”, но слова “отец” до сих пор не знает!
- Он же никогда не знал своего отца, - серьезно ответил Аристодем.
Поликсена прищурилась, откинувшись в кресле и глядя на него; потом кивнула.
- Я рада, что ты не будешь пытаться выдавать себя за его отца! Когда придет время, я скажу сыну… что его отец герой Спарты.
- Хорошо, - согласился муж. Ему потребовалось большое усилие над собой для такого ответа.
Потом Аристодем прибавил:
- А то, что Никострат мало говорит, не должно тебя тревожить. Мальчики говорят меньше девочек, моя мать могла бы подтвердить это тебе! К тому же, спартанцы созревают позже других эллинских мальчиков.
Поликсена сжала губы. Теперь уже она с трудом сдержалась.
- Аристодем, я скажу тебе прямо. Намерен ли ты теперь подумать об отъезде?
- Теперь?
Казалось, он изумился.
- Нет, моя дорогая.
Афинянин протянул руку и сжал подлокотник ее кресла.
- Мы же совсем недавно купили дом!
- На мое приданое, - усмехнулась царевна. - Я рада, что ты это помнишь.
- К тому же, тебе сейчас особенно опасно путешествовать, - прибавил супруг.
Поликсена подумала о царице, которую не видела уже так давно. С самой своей свадьбы, за которой последовала смерть Камбиса. Нитетис недавно написала подруге из Дельты, сказав, что заключила брачный договор с Уджагорресентом: быть может, великая царица теперь тоже беременна, если только врач не защитил ее от этого!
Персы, разумеется, не думают, что этот второй брак - оскорбление царю царей; для противников царицы оскорблением был сам брачный союз Камбиса с египтянкой. Теперь малышу Яхмесу нужно особенно остерегаться.
Что же до египтян, они возмущались повторным браком живой богини, но теперь это не вызовет такого негодования, как в прежние времена, когда Маат была чиста. К тому же, Нитетис больше не правящая царица, а только первая среди благородных женщин страны - “хат-шеп-сут”.
Однако она сохранила большое влияние на умы подданных, и немало египтян одобрило ее второй брак: с настоящим высокородным сыном Та-Кемет и жрецом Нейт, который отстоял обеих своих богинь от ярости персов.
- Та-Имхотеп просила отпустить ее, - вдруг сказала Поликсена. - Боится, что умрет на чужбине и ее Ка и Ба будут вечно мучиться!
- А остальные три души? - засмеялся Аристодем. - Кажется, египтяне их у себя насчитывают пять?*
Потом прибавил:
- Какой странный народ. Страннее людей я еще не знал!
- Мы все сейчас удивляемся друг другу, как дети, впервые столкнувшиеся лбами во время игры, - рассмеялась Поликсена. - И мне кажется, что какое-то исполинское божество, непостижимое ни для кого из нас, играет нами, без сожаления смахивая с доски, когда партия кончена! Все, что происходит с нами, имеет смысл и оправдание, только если веришь, - задумчиво прибавила она, - что весь мир - одна огромная магическая игра, партия в сенет, в котором никто не знает, за какую сторону он играет и кто более прав… и кто победит!