- На самом деле я пригласила тебя не поэтому. Ты знаешь, что прежний бог Та-Кемет, мой отец, любил ваших философов? Я услышала, что ты ученик знаменитого Пифагора, который сейчас живет в городе Птаха и которого пригласил сюда теперешний Хор на троне – его величество Яхмес Хнумибра. Ты единственный философ в моей страже!
Нитетис опять засмеялась.
Филомен не нашел ничего другого, кроме как встать и поклониться; потом он снова сел. Молодой воин был изумлен тем, как хорошо эта девушка говорит по-гречески. Может быть, царевна Нитетис в затворничестве изучала не только его язык, но и многое другое?
- А скажи, правда ли, что поклонение животным вы считаете отвратительным? – вдруг спросила дочь Априя.
Филомен онемел на несколько мгновений.
Он понял, что, может быть, сейчас подвергает смертельной опасности всех своих братьев-пифагорейцев.
- Мы не поклоняемся животным, но уважаем чужие обычаи, - наконец ответил он.
- Уважаете, вот как! – Нитетис опять встала с места, хлопнув в ладоши и тряхнув головой; зазвенели ее длинные и тяжелые серьги-солнца, так же прицепленные к ушам, как у Поликсены. Она была без парика, и черные волосы были заплетены в мелкие косы, сложно уложенные на голове.
- А правда ли, что вы ваших женщин – ваших жен и дочерей считаете сродни животным? – спросила египтянка.
Филомен смешался. Конечно, слова царевны были грубым преувеличением; но и совсем отрицать их он не мог. Нитетис улыбнулась.
- Есть ли у вас ученые женщины? – продолжила допрос египтянка, стоя почти вплотную к нему.
Филомен не сомневался, что стражники-египтяне у дверей ее спальни не сводят с него глаз.
- Есть, госпожа, - сказал он.
- Но это не жены, - усмехнулась Нитетис. – Это ваши гетеры – прекрасные женщины, которые вас развлекают! Тебе не кажется подобное бесчестным, философ, - любить только тех женщин, с которыми вы наслаждаетесь, и пренебрегать матерями ваших детей, которые больше всего трудятся на вас?
- У всех народов свои обычаи, царевна, - сказал Филомен.
Он не знал, куда девать глаза – куда ему спрятаться от этой женщины.
- Ты прав, у всех свои обычаи, - сказала египтянка, смеясь и наслаждаясь своей властью над ним. - Я хотела бы получше познакомиться с вашими обычаями! Ответь мне… ты женат, сын Антипатра?
Филомен покачал головой.
- Ну конечно, - на лице Нитетис выразилось презрение.
Филомен знал, что египтяне осуждают любовную дружбу, которая существует между боевыми товарищами в Элладе; и особенным грехом в Египте считается мужеложство. Юноша вскинул голову.
- Скоро я возьму себе жену, - сказал он с вызовом, будто оправдываясь. Но Нитетис уже думала о другом.
- А есть у тебя сестра, философ? Или у кого-нибудь из ваших братьев – есть у вас женщины, с которыми я могу поговорить так, как сейчас с тобой?
- У меня есть сестра… Поликсена, - сказал коринфянин. Он сглотнул. – Она так же умна, как я.
Он не мог сейчас лгать, потому что Нитетис не сводила с него глаз.
- Очень хорошо, - сказала египтянка. – Приведи свою сестру, я желаю с ней побеседовать.
Филомен прикрыл глаза на несколько мгновений. И до него донеслось:
- Я ведь вижу, как трудно тебе вести ученую беседу с животным!
Филомен вскочил.
- Ты ошибаешься, госпожа! Я никогда не думал о тебе так низко! – воскликнул он пылко: и совершенно искренне.
- Надеюсь, - усмехнулась Нитетис.
Она помолчала, сузив черные удлиненные глаза.
- А ты слышал, эллин, что у персов есть вера, которая учит, будто бог един? И приверженцев этой веры становится все больше?
Филомен молча мотнул головой. Он ничего подобного не слышал даже от Пифагора, хотя учитель наверняка об этом знал гораздо лучше египетской девицы.
- Что ж, пусть твоя ученая сестра придет ко мне завтра… после обеда. Я пошлю в ваш дом вестника, - заключила царевна. – Я буду рада поговорить с эллинкой о богах, о персах, о ваших и наших обычаях… А ты сейчас можешь идти.
Она взглянула на него через плечо.
- И не думай, что моя благосклонность к философам означает, будто ты можешь пренебрегать своими обязанностями!
Филомен низко поклонился и ушел – пятясь, как египетский царедворец.
За дверью молодой эллин пробормотал проклятие, ударив кулаком в стену: хотя его могли видеть караульные.
Что за боги назначили его служить такой женщине?..
И ведь ослушаться приказа Априевой дочери никак нельзя. Что ж, остается надеяться, что сестра окажется так умна, как ожидает от нее эта египтянка.