- На положении моих любимых друзей и ближайших родных, - ответил Филомен.
Но он, конечно, понял, о чем говорит друг. Пройдясь по залу, сатрап спросил:
- А что бы ты хотел делать?
- Сам содержать себя и не быть милостником, - ответил Аристодем. Внутренне афинянин удивился грубости и лживости этих слов: он хотел сказать совсем не то!
Но Филомен спокойно ждал продолжения, не выказывая никакого гнева. И Аристодем спросил:
- Могу ли я приобрести здесь усадьбу?
Филомен кивнул.
- С легкостью. В самом Милете есть прекрасные хозяйства… это как деревня в городе, - ответил он. - Есть и свободные. Я разузнаю о них для тебя.
Аристодем поклонился. Он в этот миг был очень благодарен; но ощутил, что все больше запутывается в окружающем и в себе.
- А смогу ли я снова заняться торговлей?
- С Навкратисом? Разумеется, - Филомен улыбнулся. - Ты не потеряешь своего Египта. Еще что-нибудь?
Аристодем опустил глаза. Он мысленно назвал себя подлецом, но закончил, будто движимый посторонней волей:
- Я уже давно не держал в руках меча.
- Ты хочешь освежить свои воинские умения! Это не только желательно, но и необходимо каждому благородному человеку, - сказал сатрап, улыбаясь, будто давно ждал такой просьбы.
Он прибавил:
- Быть может, нам с тобой предстоит вместе оборонять эту землю.
Афинянин поперхнулся.
- Оборонять Ионию - сейчас? От кого?..
Филомен рассмеялся.
- Разве ты не помнишь, как умер Поликрат, от которого я получил в дар и коня, и судьбу?..* Или ты не понимаешь, мой ученый афинянин, сколько неотесанных жестоких дикарей притязает на мою Ионию? Уверяю тебя, если ты озабочен этим, - среди них найдется очень мало таких, которые, подобно мне, пожелают объединить эллинов и варваров, ради торжества божественного духа!..
Аристодем быстро отвел глаза.
- Прости.
Друг горько усмехнулся.
- Прощаю.
Аристодем взялся за подбородок, прикусил губу… а потом опять взглянул на хозяина.
- Так ты хочешь, чтобы я тебе служил?
Афинянину все еще не верилось в такой оборот дела.
Филомен поднял брови.
- А разве не за этим ты приехал? Думай, что ты служишь не мне, а Элладе… такой, какой ей надлежит стать!
Аристодем медлил несколько бесконечных мгновений… а потом протянул наместнику Камбиса руку.
Коринфянин сжал ее обеими своими руками, потом притянул товарища к себе и крепко обнял.
- Если бы ты знал, сколько это для меня значит!
- Мне порою кажется, что ты великий изменник… а порою я думаю, что ты великий человек, - прошептал Аристодем в его жесткие волосы. - Я не знаю, что из этого хуже: но я согласен остаться с тобой, пока могу!
Филомен хлопнул его по плечу и посмотрел в глаза:
- Я сегодня же узнаю для тебя все, что нужно. Но если ты намерен учиться сражаться, ты будешь приезжать сюда, во дворец, где с тобой будут заниматься мои воины!
- Греки или персы? - невольно вырвалось у гостя.
Филомен пожал плечами.
- Кого выберешь. Я учился и у тех, и у других, и продолжаю это делать!
Затем сатрап ушел: сказав, что они встретятся за обедом, к которому он пригласит свою жену. Предупредил, чтобы Аристодем сказал об этом Поликсене.
Но к обеду, который подали в большой трапезной, хозяин опять явился один.
- Артазостра не желает трапезничать в обществе мужчины-афинянина, - сказал он. - Знаешь, что сказала о тебе моя гордая и благородная супруга? - посмеиваясь, спросил хозяин разочарованного и исполненного опасений Аристодема. - “Если твой друг похож на тебя так, как ты говоришь, мне нет нужды видеть его: я уже знаю его”.
- Вот как! - воскликнул гость.
Филомен сжал его плечо, доверительно склонившись к другу.
- Кроме того, моя персиянка сейчас кормит нашего младшего сына. Артаферну всего два месяца, и моя жена почти не отходит от него.
Аристодем кивнул.
- Но хотя бы увидеть ее и твоих детей мы сможем? - спросил он.
- Конечно. Сейчас, как поедим, и навестим ее, - ответил сатрап.
Филомен сдержал свое слово и проводил Аристодема и Поликсену к жене, как только они встали из-за стола.
Комнаты Артазостры располагались совсем в другой половине дворца, нежели гостевые комнаты. Сейчас она была в детской, с несколькими няньками и наперсницами, и появление мужа и его родственников-эллинов испугало, если не разгневало госпожу.
Она держала на руках ребенка - двухмесячного Артаферна; и при виде светловолосого светлокожего афинянина персиянка быстро встала и сделала такое движение, точно хотела броситься прочь вместе с ребенком. Но потом, конечно, Артазостра совладала с собой.