Ликандр усмехнулся.
- Это правда.
Он обнял ее за обнаженные плечи и погладил по щеке.
- Но ты не должна страдать от этого.
А перед глазами гоплита неожиданно встала такая же ночь, такой же разговор… и жена, которая, будучи так же тяжела его ребенком, говорила с ним перед прощанием. Может быть, и теперь ему суждено навеки покинуть эту вторую супругу, не увидев своего второго ребенка, - а с ними покинуть и весь мир? Боги не предлагают одного и того же дважды!
Он лег и уложил рядом Адмету, поглаживая ее тугой живот.
- Мне очень хорошо с тобой. Надеюсь, что и тебе со мной, - тихо проговорил спартанец. - Только не спрашивай меня…
Адмета кивнула, устроившись на сгибе его могучей руки.
- Не буду.
А сама подумала о своем отце… о своих конях, любимой белой четверке, вызывавшей зависть и вопросы подружек. И о других конях и колесницах в Спарте подумала. Большой мир стучался в ворота Спарты, Азия пока только стучалась, а скоро будет ломиться. Но защитят ли свою родину такие, как Ликандр, - неизбежно изменившиеся?.. Хуже или лучше других они стали?
- Не думай ни о чем. Спи спокойно, - любимый муж поцеловал ее. - Мы делаем что можем, но наша судьба решится без нас!
Спартанцы так не говорили. Те, что не побывали за морем и не служили на чужбине.
Но Адмета знала, что Ликандр прав.
Ликандр оказался прав.
Он успел увидеть своего второго сына и взять его на руки. Адмета увидела, как лицо ее мужа озаряет счастье, незатемненное никакой памятью о прошлом.
Старейшины присудили мальчику жить - и это тоже было мгновение из тех, что помнятся до самой смерти.
А потом началась новая война с Мессенией: ахейцы мстили за свое поражение, и более яростно и упорно, чем восставали прежде. Ликандр снова вызвался идти в поход.
Провожая его, Адмета посмотрела в серые глаза, блестевшие между наносником и нащечниками шлема… и почувствовала, что спартанец не вернется. И это не погрузило ее в уныние: наоборот, приподняло над всею жизнью! Ликандр тоже ощущал возвышенность этого мига.
- Со щитом или на щите, - сказала Адмета, подавая ему щит.
Несколько мгновений еще длилось безмолвное прощание - а потом он ушел: любимый супруг, счастливый отец. Боги дают своим избранникам много: и скоро отнимают, чтобы слаще и светлее была радость.
Адмета коснулась своего уже ставшего плоским живота… и две слезинки выкатились из глаз. Потом спартанка улыбнулась.
Ликандр не желал бы ничего другого.
Он не разорвет лоно своей матери.
Его принесли на щите, вместе со многими другими. Спарта снова победила - но немалой ценой.
С Ликандром пал и его старший брат, Клеандр: они лежали рядом на своих сдвоенных щитах, товарищи подняли их над строем, - и так же, плечо к плечу и голова к голове, братьев возложили на общий погребальный костер.
Много вдов и осиротевших детей собралось у костра - но слез было мало. Угрюмая, гордая скорбь владела всеми гражданами Лакедемона: и немало воинов улыбалось, глядя на покоившихся на своих алых плащах храбрых товарищей, чью участь они готовились разделить.
Адмета была в числе тех, кто поднес факелы к поленнице. Хотя эта честь прежде всего предоставлялась мужчинам и воинам, возможно, приняты были во внимание положение и заслуги Агорея, члена герусии?
Сына спартанки держала на руках мать Адметы: потом, когда огонь охватил поленницу и мертвых и взметнулся к небесам, молодая вдова опять взяла на руки свое дитя.
Его назвали Клеандром, в честь брата Ликандра, который пал вместе с ним. Мальчик не боялся и не плакал, глядя на огромный гудящий огонь, от которого отлетали искры и рассыпались черные хлопья, скоро закоптившие лица и одежды людей.
У Адметы на глазах были слезы, но она улыбалась, высоко подняв голову. Ликандр избыл… избыл свою судьбу. Там, далеко в Египте, он любил другую эллинку - в память о которой и женился на Адмете: Ликандр любил женщину по имени Поликсена, был ей мужем и отцом ее сына. Но именно дочь Спарты сейчас хоронила его. Прах Ликандра развеется над родной землей, смешавшись с прахом других ее славных сыновей: и души спартанцев навеки останутся здесь.
Адмета повернула голову и встретилась взглядом с Лиссой, чьи каштановые волосы более не струились по ветру, а были собраны на затылке. Подруга юности обнимала руками округлившийся живот. Лисса открыто плакала, но, увидев улыбку Адметы, так же открыто улыбнулась.
Лисса не была замужем, и своего ребенка зачала в свободной любви.* Сегодня она провожала юного возлюбленного, едва успевшего познать ее ласку: как Адмета хоронила мужа.