Менекрат низко поклонился. Он облизнул внезапно пересохшие губы.
- Да, великая царица.
Набравшись смелости, скульптор прибавил:
- Но мне нужно прежде всего увидеть сам храм.
- Не прежде всего, - египтянка качнула головой, и качнулись перекинутые на грудь тонкие косы, концы которых были схвачены хитрыми плоскими золотыми зажимами. - Прежде всего, Менекрат, ты поработаешь с глиной. Сделай статуэтку высотой в пол-локтя… такую же, как золотая Нейт. Как ты сам представляешь себе мои священные статуи. Если мне придется по вкусу твоя работа, мы вместе отправимся в храм, и ты и рассмотришь, и зарисуешь все, что тебе хочется.
Великая царица улыбнулась гостю и провела пальцем по губам. Потом слизнула оставшуюся на кончике пальца хну.
- Ну а потом ты отправишься в мои каменоломни, знаменитый мастер экуеша, и сам подберешь нужный камень! Скульптору лучше всего самому выбирать материал по себе, не так ли?
Менекрат поклонился. Сердце его вдруг сжалось от смутного, но скверного предчувствия.
- Как пожелает ее величество.
Нитетис склонила голову. Она опять коснулась пальцем губ.
- Хорошо. Тогда начинай сейчас же. За глиной сам не бегай, - царица вдруг весело рассмеялась. - Ее тебе принесут столько, сколько нужно, и все остальное, что тебе потребуется! Проси сей же час все, в чем почувствуешь нужду!
Когда Менекрат отправился спать после нескольких часов упорного труда, он, хотя и лег поздно, даже не брал в руки глины. Взамен того скульптор извел целый ворох прекрасного папируса на рисунки, которыми по большей части остался недоволен. Прежде, чем приступить к лепке, ему требовалось вообразить богиню Обеих Земель во всех подробностях и запечатлеть ее со всеми атрибутами: и притом так, чтобы она имела черты живой Нитетис. Это было затруднительно при всех ограничениях, налагаемых священными правилами, - статуи должны были быть стоячими, с опущенными вдоль тела руками и лишь немного вынесенной вперед левой ногой; узкий длинный калазирис закрывал фигуру до щиколоток, а ожерелье-ускх скрывало грудь и плечи. Но все же, тронув изгибы тела египтянки то там, то здесь, придав бровям легкий излом и коснувшись кистью краешков губ, мастер добился того, чего желал. Менекрат отобрал два рисунка - будущая статуя в фас и в профиль.
Устало вздохнув, художник встал из-за стола и потряс натруженной рукой. Он взглянул на остатки своего ужина, состоявшего из хлеба с вкусным египетским пивом, и позвал раба, чтобы тот убрался в комнате и помог ему умыться.
Завтра он вынесет на суд царицы эти рисунки. Только бы госпожа не разгневалась!
Когда эллин лег в постель и раб оставил его одного, художник вдруг почувствовал свое одиночество среди всех этих людей. Он с юности был один, избрав стезю скульптора, - но всегда ощущал свою сопричастность судьбе родной Ионии и всех ее детей. А для египтян он был существом более чуждым, чем их священные животные!
Но Менекрат знал, что найдет успокоение в работе, - как было всегда. Молодой скульптор улыбнулся, вспомнив о необычайной заботе царицы.
Еще немного помечтав, что принесет ему завтрашнее утро, он крепко заснул.
* Все 12 египетских месяцев имели по 30 дней: остальные пять дней года добавлялись в конце последнего месяца.
* Позже льняные доспехи использовались в армии Александра Македонского. Это была уже широко распространенная технология.
========== Глава 85 ==========
Скажите: кто меж вами купит
Ценою жизни ночь мою?
А.С.Пушкин, “Клеопатра”
Когда милетец проснулся, молодой раб-египтянин уже стоял у его постели. Менекрат, пожалуй, обошелся бы без этого соглядатая; но делать было нечего.
Эллин совершил омовение с помощью слуги, стоя нагим на камне в купальне, и позволил умастить себя шафранным маслом. Потом надел чистый хитон, взяв из своего сундука: смен одежды у него было не так уж много.
Он поел у себя в комнате, а потом, захватив два последних рисунка, пошел в сопровождении египтянина туда, где в этот раз царица дожидалась его. Это оказалась крыша особняка, превращенная в сад, - едва эллин поднялся по лестнице, как оказался среди цветов и даже деревьев, которые росли в больших емкостях с мягкой пахучей черной землей.
Менекрат оглянулся на своего прислужника в длинной белой юбке и с гладко выбритой головой, с руками, украшенными браслетами; и вдруг ощутил себя неловко даже в обществе этого прислужника. На самом Менекрате не было ни краски, ни украшений, а хитон его из грубоватого льна впору было бы носить любому домашнему рабу в Элладе.