Потом он встал, заложив руки за спину.
- Приводи сына… да хоть завтра.
Поликсена радостно улыбнулась и встала тоже.
- Благодарю тебя!
Она хотела еще что-то сказать, но тут скрипнула дверь. Брат и сестра быстро обернулись: в кабинете стоял Эвмей, светловолосый юноша-раб, а за его спиной была жена Филомена. Как видно, раб хотел доложить господину о приходе Артазостры, но та, в нетерпении или усвоив греческие обыкновения, вошла прежде доклада.
Увидев, что супруг не один, персиянка смущенно улыбнулась и отступила.
- Прошу прощения, мой господин, - сказала Артазостра, видя лицо Филомена. - Я хотела сейчас говорить с тобой, но, должно быть, мне следовало бы зайти позже.
Такое персидское подобострастие появлялось в ее речи, когда азиатка видела, что на нее сердятся… или когда она начинала гневаться сама.
Филомен быстро шагнул к жене, препятствуя ей уйти.
- Нет, ты мне не помешала. Что случилось?
Родственница Дария прошла вглубь кабинета… и, немного помедлив, села.
Она посмотрела на сестру мужа… затем, повернувшись к Филомену, сказала:
- Я хотела поговорить с тобой о Дарионе.
Филомен удивился такому совпадению, потом встревожился.
- Дарион заболел?
- Нет, слава богу среди богов, - сказала Артазостра.
Но она продолжила с волнением, сжимая и разжимая руки:
- В пять лет у нас знатных мальчиков отлучают от женщин и начинают воспитывать как воинов… а ты об этом и не думаешь!
Филомен посмотрел на сестру долгим взглядом. Потом повернулся к Артазостре.
- Я не перс. Или ты начала забывать об этом? - мягко сказал он. - Поликсена сейчас тоже пришла ко мне с такой просьбой, а Никострату летом исполнилось уже шесть!
Артазостра вспыхнула и приподнялась на алой кушетке. Рот ее приоткрылся, словно она готова была высказать все, что думает об эллинах и эллинских школах… но молодая женщина сдержалась.
- Хорошо, - сказала персиянка с неожиданным смирением. Она вновь посмотрела на Поликсену. - Ее сын и мой сын будут учиться вместе?
Поликсена нахмурилась; брат также. Но потом он спокойно ответил жене:
- Нет, эллинские мальчики у меня учатся отдельно, как ты знаешь. Да и Дарион гораздо младше… для таких маленьких детей каждый год как гора, через которую нужно перевалить!
На губах царственной персиянки мелькнула улыбка.
- Правда, - сказала она, - так и есть.
Филомен сел рядом с женой.
- Когда придет время, я сам стану обучать Дариона. И Артаферна тоже.
Большие выпуклые черные глаза Артазостры увлажнились.
- Хорошо, муж мой. Я не забуду твоих слов,- сказала азиатка.
Поликсена почувствовала, что брату стало не по себе. Но сатрап молча поцеловал жену в висок.
- Приказать принести чего-нибудь?
Родственница Дария качнула головой; потом поднялась и направилась к выходу.
- Нет, Филомен. Я пойду… если я сейчас не нужна тебе.
Она снова посмотрела на Поликсену. И та, после небольшого колебания, шагнула к двери следом за персиянкой.
- Мне тоже пора, брат. Ты очень добр к нам обеим!
Филомен улыбнулся, переведя взгляд с одной женщины на другую.
- Я зайду к тебе вечером, - обещал он жене.
Та наконец наградила его искренней улыбкой и выскользнула за дверь. Поликсена тут же вышла, пока персиянка не успела закрыть ее.
Некоторое время женщины стояли в коридоре друг напротив друга: словно бы вспомнив о своей давней привязанности, но не зная, как повести себя после этого неожиданного разговора.
- Мне пора домой, госпожа, - наконец сказала эллинка. - Дети ждут!
Артазостра кивнула. А потом вдруг взяла ее за руку.
- Дети всегда ждут, - заявила персиянка. Она слегка сжала пальцы Поликсены. - А мы с тобой давно не виделись! Пойдем ко мне!
Она уверенно повела Поликсену вперед: и той неожиданно вспомнилось, как Нитетис посвящала ее в женские тайны, когда они были еще девушками.
- Расскажи мне о твоем художнике. Он ведь писал тебе? - спросила госпожа дворца, обернувшись к ней по дороге. Артазостра приостановилась.
Поликсена улыбнулась с усилием и кивнула.
- Да, - сказала она. - Как раз сегодня я получила послание от него, - прибавила эллинка после небольшого раздумья.
Артазостра изумленно улыбнулась… а потом потащила подругу за собой с удвоенной энергией.
***
- Ты знаешь, мастер экуеша, что освящение храма царицы сейчас было кощунством? - задумчиво спросил бывший жрец.
Они стояли у борта, на палубе длинной, мощной персидской триеры: разумеется, не царской, но у Дария было достаточно кораблей, чтобы разместить всю свою свиту.