Тураи долго не отвечал. А потом спросил с устрашающим спокойствием:
- А ты знаешь, что может воспоследовать за твоим отказом?
Менекрат опустил голову.
- Да, - сказал он. - Все равно… я не могу!
Тураи кивнул, огладив свой чистый подбородок.
Теперь уже поздно сожалеть: может, удастся еще сделать хоть что-нибудь! Египтянин быстро вышел, оставив товарища в одиночестве.
Менекрат долго смотрел на статую Атоссы; а потом прошептал мраморной царице:
- Кажется, это единственное, что я сделал правильно… Теперь можешь казнить меня как угодно!
Но при мысли о казни художник невольно задрожал: Менекрат успел наслушаться, какие изуверские способы используют персы для расправы с неугодными. Обезглавить, как сделали бы в Элладе… нет, его соотечественники были просты и прямы в своем обращении с врагами, как отличались прямотой во всем. А вот персидские палачи могли убивать свои жертвы днями и неделями - причем приказать казнить здесь могли по совершенно ничтожным поводам!..
Менекрат понадеялся на своего находчивого друга. Взывать к богам родины в этой стране казалось бесполезным.
Тураи пришел через долгое время. Вид у него был понурый.
- Что ты узнал?.. - воскликнул скульптор.
- Ничего хорошего… хотя пока и ничего дурного тоже, - Тураи скупо улыбнулся. - Охрану нам не усилили… возможно, царица даже не рассердилась. Но если ты сейчас попытаешься бежать, ты разгневаешь ее без всякого сомнения, и тогда пощады не жди, - докончил бывший жрец, в упор посмотрев на Менекрата.
- Без тебя я все равно не ушел бы! - воскликнул эллин.
Он подошел к стене и уперся в нее обеими руками, опустив голову: чувствуя ладонями шершавый известняк.
- Что же теперь?..
- Подождем, друг экуеша, - сказал Тураи. - Может быть, Атоссе просто нужно дать успокоиться, и тогда она отпустит нас и даст сопровождение. Скорее всего, так и будет, - прибавил египтянин с ударением. - В любом случае, попытавшись бежать, ты почти наверняка погубишь нас обоих и сильно навредишь своей Ионии!
Менекрат кивнул.
- Подождем, - сказал художник. - Подождем! - повторил он, подняв голову.
Тураи кивнул; и оба улыбнулись друг другу, с одинаковым выражением на бледных лицах.
Им не пришлось мучиться ожиданием. Тою же ночью Менекрат, ворочаясь без сна на своей мягкой постели, услышал у двери шорох.
Эллин быстро сел; египтянин тоже. Тураи, похоже, не сомкнул глаз, как и эллин.
- Кто это? - прошептал скульптор, подбираясь и готовясь обороняться. Хотя оружия при нем не было, но…
Менекрат разжал свои сильные руки, ощутив касание длинных женских кос и густой запах благовоний.
- Это ты! - шепотом воскликнул он.
- Молчи! Да, это я, Артонида, - прошептала служанка великой царицы.
Она отступила от скульптора и оглянулась на его помощника.
- Моя госпожа приказывает вам обоим уходить из дворца, немедленно, - прошептала персиянка.
Тураи быстро перевел: хотя эллин уже и сам наполовину догадался.
- Что случилось? - приглушенно воскликнул Менекрат. Он встал и начал искать плащ.
- У вас есть враги… один евнух, имени которого я не могу назвать, - сказала Артонида. - Этот евнух хочет тайно пленить вас обоих, и приказать отрубить художнику уши и нос. Как будто это моя повелительница приказала сделать такую гнусность… чтобы грек не вернулся домой и не сотворил больше никакого великого художества! Этот негодяй хочет, чтобы Иония опять стала врагом Персии и великой царице, - объяснила девушка.
Тураи отрывочно перевел слова Артониды.
Все поняв, товарищи в ужасе застыли. Но тут посланница государыни прикрикнула на них:
- Скорее! Вы хотите, чтобы вас поймали? Я покажу, куда вам идти, для вас снаружи приготовлены лошади и проводники!
Сомневаться было некогда. Тураи кивнул другу:
- Давай быстрее, экуеша!
Они похватали свои пожитки; Менекрат успел сунуть в заплечную сумку сверток с золотом. Артонида, подбежав к двери, делала им знаки рукой:
- Быстрее, быстрее!
Они выскользнули в коридор следом за персиянкой. Девушка поспешила вперед: в переходах горели светильники, но им пришлось избегать света. Артонида отыскивала для эллина и египтянина дорогу в обход и стражей, и стенных факелов.
Толкнув какую-то неприметную дверь в стене, служанка Атоссы остановилась. Из-за двери пахнуло сыростью и железом.
- Пройдите до конца коридора, там выход наружу. Мне дальше нельзя с вами, - сказала персиянка, отступая.