Калликсен проехал, ощутив невольную благодарность к ионийцам, которые прикрывали его от взглядов азиатов.
Они немного проскакали вперед по главной аллее; и тогда начальник отряда остановился. - Слезай, дальше мы пойдем… - начал он и осекся.
Навстречу им скакала женщина на черном коне - женщина с развевающимися черными волосами, которую сопровождал отряд из греков и персов.
Рыжий иониец поспешно спрыгнул с коня.
- Царица!..
Женщина спешилась с такой же ловкостью и скоростью, как и встречающий ее воин. Он махнула рукой оторопевшему Калликсену.
- Иди сюда!
Молодой моряк неловко спустился на землю. А царица Ионии, словно только того и ждала, подала ему длинный темный плащ, который везла перекинутым через спину своей лошади.
- Прикройся, - велела она. - Ты дрожишь, - прибавила Поликсена тихо.
Калликсен послушался ее прежде, чем понял, что делает. Закутавшись в пожалованный плащ, молодой афинянин, конечно, уже не мог отвергнуть его; и почувствовал себя значительно лучше, прикрывшись от глаз азиатов. К тому же, в садовой тени Калликсен продрог.
Подняв глаза на вдову своего брата, он словно впервые в жизни увидел ее - или увидел ее по-настоящему. Пять лет назад, в Навкратисе, овеянная дымкой его грез, Поликсена казалась ему похожей на колхидянку Медею. Он подумал вдруг, что и теперь Поликсена похожа на черную, как ворона, Медею: испытавшую несчастья, которые иссушили и озлобили эту колдунью.
Поликсена не состарилась - она была по-прежнему сильной и статной… но в ней появилась какая-то новая сила и стать. В уголках подведенных черным глаз и у рта появились тонкие морщинки, в распущенных по плечам волосах седина. Шея ее по-прежнему гордо держала голову… но в глазах и изгибе губ была теперь не то надменность, не то брезгливость.
“Настоящая царица”, - подумал Калликсен.
А потом он сказал невпопад:
- А почему ты так одета?
На коринфянке были сейчас темные персидские штаны и такой же кафтан, на плечах - тяжелый плащ, расшитый кружочками золота. “Можно ли задавать такие вопросы?” - невольно спохватился афинянин; но Поликсена спокойно и немного презрительно улыбнулась.
- Я так одеваюсь, когда езжу верхом. А мне часто приходится это делать!
Потом она кивнула гостю:
- Идем.
Оглянувшись на своих ионийцев, Поликсена прибавила:
- Все садитесь на коней, до дворца мы доедем верхом!
И первая вскочила на своего черного скакуна: Калликсен снова изумился ее ловкости и посадке.
Они довольно долго скакали по извилистым дорожкам, между цветников, пестревших, казалось, дарами со всей Азии. Персидские цари любили устраивать у себя такие сады, вспомнилось Калликсену слышанное от кого-то.
Царица и ее свита придержали коней перед самым дворцом. Калликсен бросил взгляд наверх: на балконе ему почудилась словно бы другая женская фигура, сверкающая золотыми подвесками в волосах… но он тут же опустил взгляд. Некогда любопытствовать; да и нельзя.
Калликсен плотнее запахнул плащ. Стараясь не смотреть по сторонам, он пошел туда, куда ему указывали: по длинному темному коридору, на стенах которого были безобразно нарисованы охрой и сажей какие-то мифологические картины, потом вверх по лестнице… гость вдруг понял, что его сопровождают только сама царица и двое ее персов.
Поликсена остановилась, когда они вошли в широкий длинный зал с полом, расчерченным черными и белыми клетками. Зал имел выход на террасу, а посреди него был устроен фонтан на квадратном постаменте.
- Садись, - хозяйка показала Калликсену на мягкую кушетку.
Молодой человек сел, стиснув руки под своим плащом. Пока он смотрел на царицу, у него вдруг вылетело из головы все, что он намеревался сказать.
Поликсена опустилась напротив афинянина, в кресло. Царица улыбнулась ему: радушно и немного устало.
- Я рада тебя видеть.
Калликсен поднял голову, посмотрел в темные глаза этой прислужницы персов… и плчувствовал, как к нему возвращаются и гневная речь, и вдохновение. Он открыл рот.
- Как ты могла?
Поликсена неподвижно смотрела на брата Аристодема.
- Что могла? - спросила она.
- Все это!..
Калликсен вскочил.
- Персы… Ты в персидском платье, и служишь…
Поликсена откинулась на спинку кресла.
- Я служу Ионии, и всем эллинам, - сказала она.
Помолчала, оглядывая своего собеседника. А потом поднялась с места, высокая и грозная.