Впрочем, и Анаксарх, и Поликсена понимали: главное, что охранитель сможет преподать ей, - не воинское мастерство, а сила духа и твердость, способность не растеряться перед врагом. Так же учили и спартанок!
Когда Анаксарх пришел на утоптанную площадку, которую царица облюбовала для упражнений, госпожа уже ждала его там. Она научилась сама облачаться в доспех.
Анаксарх приостановился при виде нее. Поликсена недавно приказала выковать для себя полный доспех, из коринфской бронзы, привезенной афинянами. На ней был коринфский закрытый шлем - форму этого шлема позаимствовали спартанцы: нащечники и наносник почти полностью скрывали лицо. Наручи и поножи ловко обхватывали руки и ноги, а панцирь был подогнан по женской фигуре.
Сам Анаксарх никогда не надевал шлема во время уроков с госпожой, потому что шлем ограничивал обзор, а коринфский шлем - сильно ограничивал. Но иониец отлично понимал, почему Поликсене захотелось облачиться как для боя.
Она занималась четыре месяца и, будучи женщиной крепкого сложения, с детства привычной к гимнастике, уже довольно легко носила и доспех, и оружие.
Когда рыжий иониец приблизился, Поликсена наклонилась и подобрала с земли свой легкий меч и круглый дубовый щит, обтянутый кожей.
- Ну, нападай! - приказала она.
Анаксарх разглядел, что госпожа улыбается под своим шлемом.
Он обнажил меч - щита у ионийца не было; и, примерившись, ударил сверху. Поликсена приняла удар на щит и отбросила противника без большого труда. Потом атаковала сама, и ее удар был тяжелее… Анаксарху потребовалась сила, чтобы отразить его. Меч Поликсены был, конечно же, затуплен, как и учебное оружие Анаксарха; но охранитель знал, как тяжело новичку, а особенно женщине, учиться убивать. Нельзя научить только обороняться! Еще до того, как оружие понадобится в сражении, воин должен воспитать в себе убийцу! Иначе из уроков не выйдет никакого толку!
Они долго еще топтались по площадке, сжимая зубы, обливаясь потом; оружие лязгало, у учителя и ученицы вырывались вскрики. Все исчезло для каждого из двоих, кроме противника. И наконец Поликсена достала Анаксарха, рубанув по плечу.
Воин почти не почувствовал удара, но сразу же ощутил слабость противницы; Анаксарх выбил меч из женской руки. Утомленная Поликсена почти что сама выпустила оружие, желая прекратить урок… но причиной слабости было и другое.
То самое.
Царица стащила шлем, пот катился градом; черные волосы налипли на лицо.
- Сильно тебе попало? - спросила Поликсена.
- Синяк будет. Ничего, это хорошо, - ответил Анаксарх, улыбаясь.
Поликсена кивнула, улыбаясь в ответ.
- Я хорошая ученица?
Анаксарх кивнул. Потом утер пот со лба и сказал:
- Присядь, госпожа, я кое-что тебе скажу.
Поликсена послушно села на каменную скамью, стоявшую под стеной. Охранитель сел рядом.
- Тебе трудно бить меня, но ты преодолеваешь себя, - это очень хорошо, - сказал он, посмотрев на царицу. - Тебе трудно, потому что я твой старый друг и защитник. Но когда перед тобой стоит враг, ты не думаешь о нем, как о человеке!
- Вот как? - воскликнула Поликсена.
- Именно так, - ответил Анаксарх сурово. - Перед тобой не равный тебе - а бедствие, которое несет смерть и муки тебе и тем, кого ты любишь! Это бедствие нужно отразить! Если ты говоришь с противником, узнаешь его, он входит тебе в душу и поднять против него меч уже труднее… но это бывает нечасто, и воинов учат так, как я тебе сказал.
Поликсена долго сидела притихшая.
- Я и не думала, - наконец сказала она. - Мне представлялось, что мужчинам легко убивать, потому что они убийцы по своей природе!
Она осеклась, глядя на Анаксарха. Однако тот не оскорбился.
- Воин не равен убийце, - серьезно заметил ее наставник. - Мужчины другие, это верно, и много среди воинов тупых и жестоких. Они как животные, и думай о них так же! Особенно варвары, - жестко прибавил Анаксарх. - Но тех, кто умен и великодушен, тоже немало… и их учат сражаться так, как тебя.
Поликсена порывисто обняла его и поцеловала.
- Кто умен и великодушен - так это ты!
Анаксарх улыбнулся с отеческой гордостью. А потом опять помрачнел.
Он поднял голову и осмотрелся, точно опасался, что кто-нибудь наблюдает за ними сверху, из окон дворца; потом опустил глаза. Руки ионийца сомкнулись на рукояти меча, который он поставил между колен.