- Наконец, - прошептал жрец матери богов, закрыв глаза. - Ты вернулась в свою землю, ты упокоишься в своей гробнице.
Он поцеловал саркофаг.
- Я люблю тебя, сестра, и всегда любил. Наша любовь не прейдет.
Царский казначей выпрямился. С губ его не сходила улыбка, при виде которой слуг и даже испытанных воинов пробрала дрожь.
Уджагорресент снова посмотрел на корабль; и неожиданно перестал улыбаться.
- Где моя дочь? - спросил он.
Начальник воинов, сопровождавших Нитетис, некоторое время молчал; потом шагнул вперед. Он поклонился.
- Господин, царевна Ити-Тауи осталась в Милете. Ее забрала к себе царица Поликсена, и мы не могли отнять твою дочь силой. Мы молим тебя о прощении.
Уджагорресент выслушал воина без единого звука, без единого движения. Только гладкое лицо его стало пепельно-серым.
А потом вдруг царский казначей выхватил из-за кожаного пояса кинжал и с утробным ревом всадил его в обнаженную грудь воина, под защитный воротник. С коротким стоном тот бездыханным повалился к ногам Уджагорресента.
Остальные с криками отпрянули, видя, что случилось: но не посмели разбежаться, остались поодаль, все так же потупив глаза и низко склонив головы.
- Все убирайтесь! Прочь!.. - крикнул царский казначей. Он упал на колени, сдавив голову руками: на лице его были написаны крайняя растерянность и ярость.
Часть людей выполнила приказ и разбежалась, но несколько рабов остались. Опомнившись, Уджагорресент велел двоим быть при саркофаге; остальных послал достать быков и повозку. Тело Нитетис немедленно доставят на речную пристань и повезут на юг, на остров Пилак.
Пока супруга отсутствовала, Уджагорресент приказал пристроить к ее заупокойному храму гробницу: из храма подземный ход вел в маленькую погребальную камеру. Царский казначей думал до этого часа, что предусмотрел все.
Как оказалось, нет!..
- Ну ничего, - прошептал Уджагорресент, глядя в сторону моря. - Ну ничего.
И, отвернувшись, всемогущий советник царя царей поспешил за своими слугами: проследить за тем, как приготовят к переправе тело его жены. Он поплывет с великой царицей сам и сам присмотрит за тем, как наложат печать на двери ее гробницы и завалят ход к ней камнями.
Когда придет ему время отправиться на Запад, найдутся те, кто разберет завал, - и Уджагорресент ляжет рядом с Нитетис.
Но до этого времени еще долго.
***
Менекрат узнал о смерти Нитетис от своей подруги, рабыни Шаран. Он жил с нею уже несколько месяцев - дольше, чем с любой другой женщиной. До сих пор, сказать по правде, он еще ни с какой женщиной не жил.
Шаран сразу же поняла, что связывало эллина с царицей Та-Кемет, как только сказала ему, что Нитетис больше нет. Художник побледнел и пошатнулся, припав к стене: он и его персиянка стояли на заднем дворе дома, стараясь говорить так, чтобы их никто не слышал.
- Ты любил ее? - спросила Шаран, пристально вглядываясь в лицо своего любовника. До сих пор он не думал, что азиатские рабыни бывают такими требовательными, - а может, именно рабыни, обделенные судьбой, и бывают?..
- Да, я ее любил, - вымолвил Менекрат после молчания, превозмогая боль в груди. - Прости… я не могу сейчас говорить об этом!
Шаран придвинулась ближе.
- Я хотела сказать тебе о другом! Может быть, следовало раньше… или позже… но ты должен узнать.
Иониец посмотрел на нее с изумлением.
- Что узнать?
Шаран обняла его за шею и, приблизив губы к уху, прошептала такое, что Менекрат снова покачнулся и чуть не упал.
- Как это? - воскликнул он, не заботясь о том, чтобы понизить голос.
Персиянка сдвинула сросшиеся брови, так что они почти соединились.
- Было бы странно, если бы этого до сих пор не случилось!
Менекрат отступил от рабыни великого евнуха Бхаяшии, не сводя с нее глаз.
- Ты это нарочно! - прошептал он.
На лице Шаран появилась мольба.
- Разве женщина может освободить себя от власти луны? Прошу тебя, не сердись, - она шагнула к нему и погладила скульптора по плечу. - Я рада этому, не стану скрывать… но и ты должен смириться. Так судила Иштар тебе и мне.
Она обняла пленника, и он со вздохом обнял персиянку в ответ, уткнувшись лицом в ее пестрое покрывало.
* Символическое воскрешение мумии для загробной жизни, включающее прикладывание пищи к ее рту.
========== Глава 104 ==========
- Мама, я буду царем? - вдруг спросил девятилетний Никострат, который сопровождал Поликсену во время прогулки по саду.