- Поэтому, мальчик, я запрещаю ссоры в этом дворце между нашими детьми. И пусть ты думаешь, что Дарион тебе чужой, он сын моего брата! Артазостра и ее дети - это все наши родственники!
Никострат кивнул.
- Я понимаю.
Мальчик помолчал.
- Но если Дарион снова распустит язык, я снова его ударю, - заключил Никострат. - Мне все равно, что он хилый!
Поликсена покачала головой. Конечно, иначе сын Ликандра и не мог сказать.
- Я тоже не люблю бить тех, кто слабее, - призналась царица. - Твой отец никогда не обижал слабых. Ты веришь мне?
Никострат кивнул.
- Конечно, верю!
Ликандр был его героем, его полубогом - хотя сын никогда не знал этого спартанца. Этого воина, подобного во всем своим сородичам…
- Но иногда приходится первыми наносить удар, - сказала Поликсена, тоже думая в эти мгновения о погибшем в плену Ликандре. - Сейчас я не стану наказывать Дариона, он свое уже получил от тебя… а если вмешаюсь я, мальчик только озлобится. Но ты будь с ним осторожен. Такие, как Дарион, могут затаиться до подходящего случая. Ты понимаешь?
Никострат кивнул, глядя ей в лицо.
Она обняла сына за плечи, и он почувствовал шершавость ее шерстяного кафтана и грубоватого серебряного шитья.
- Я надеюсь сохранить в Ионии мир как можно дольше. Надеюсь, ты поможешь мне в этом, Никострат.
Мальчик не ответил, и мать не стала настаивать, зная, что в душе его происходит очень трудная борьба.
Вернувшись с прогулки, царица сразу же пошла к Артазостре.
По дороге Поликсена мучительно раздумывала, повинна ли персиянка в случившемся, - и в конце концов решила, что нет. Артазостра едва ли подстрекала своего старшего сына: она для этого слишком умна.
Достаточно было просто рассказать самолюбивому мальчишке, кто такой он и кто такой Никострат, - и дождаться, пока семена принесут свои плоды… Это случилось бы так или иначе!
Когда Поликсена дошла до комнат Артазостры, она была уже почти спокойна.
Покои Артазостры сейчас охраняли персы. Они остались неподвижными при приближении царицы; но так и следовало. Поликсена толкнула двойные двери.
В темно-алой комнате было тихо: и лязг дверей прозвучал оглушительно для самой гостьи. Поликсена постояла внутри, собираясь с мыслями какое-то время, - потом увидела, как к ней идет служанка Артазостры. Какая-то новая, Поликсена еще не знала ее имени. Эллинке казалось, что число приближенных Артазостры все умножается.
Персиянка поклонилась царице.
- Мне нужно видеть твою госпожу, - сказала Поликсена.
- Госпожа занята с сыном. Я провожу тебя к ней сей же час, царица, - торопливо прибавила женщина, видя, как нахмурилась эллинка.
Поликсена вошла в спальню Артазостры, где та кормила грудью Кратера. Царица остановилась на пороге при виде этого, не желая мешать.
Однако персиянка уже заканчивала: бросив на Поликсену быстрый взгляд и улыбнувшись, Артазостра отняла ребенка от груди и передала няньке. Потом не спеша завязала ворот сорочки и запахнула зеленый шелковый халат.
- Войди, - азиатка с улыбкой протянула руку. - Садись ко мне.
Поликсена вошла и села на кровать, ругая себя за то, что не может придумать, как приступить к разговору.
- Что-нибудь случилось? - спросила персиянка.
Она смотрела ласково и невинно. Поликсена вдруг поняла, что она все еще в своем мужском персидском платье и от нее пахнет лошадью.
- Случилось, - сказала эллинка. - Наши сыновья подрались.
Она откинула назад распущенные волосы, чувствуя, как краснеет. Артазостра, напротив, побледнела - и на несколько мгновений словно бы даже перестала дышать…
- Подрались? - повторила персидская княжна. - Почему?
Поликсена рассмеялась.
- Полагаю, потому, что они мальчишки, - ответила царица. - И потому, что один из них перс, а другой эллин!
Она отвернулась: хотя чувствовала, что Артазостра смотрит на нее упорным, пугающим взглядом.
- Мне рассказали об их драке слуги, - спокойно продолжала коринфянка. - Я пошла к Никострату, и сын все подтвердил! Он молчалив, но лгать не привык!
Поликсена повернулась к Артазостре.
- Сын сказал, что Дарион начал драку, - произнесла царица, глядя в немигающие черные глаза. - Причины он не назвал, и я не стала допытываться - у детей есть своя гордость… Но если тебе твой сын вдруг расскажет больше, если ты сможешь на него повлиять, прошу тебя сделать это, пока не слишком поздно, - мягко закончила Поликсена.
Ее слова можно было расценить и как простое остережение, и как намек.
Артазостра несколько мгновений не отвечала, потом склонила голову.