- Иди в комнаты! Если что, может быть, ты успеешь выскользнуть вместе с сыном!
Персиянка, посчитав это разумным, выполнила приказ. Менекрат быстро обернулся и успел увидеть, как мелькнула в дверях линялая красная юбка. А если она и вправду сейчас улизнет через заднюю дверь, прихватив Элефтерая?..
Но тут он увидел гостей, и ощутил огромное облегчение. Вернее сказать, еще раньше, чем увидеть, Менекрат услышал: Артембар окликнул его с высоты.
Мальчишка Бхаяшии, которому было не то одиннадцать, не то двенадцать лет, - Менекрат не знал, сколько именно, - сидел верхом на кауром жеребце, побалтывая ногами.
- Господин, я вернулся!
Второго коня вел в поводу его спутник, перс самого обыкновенного вида, разве что очень заросший. Лошадь была запряжена в подводу, которая поскрипывала, уже чем-то нагруженная.
Артембар спрыгнул с коня.
- Я достал лошадей с повозкой и человека, который нас проводит! - подбоченившись, гордо объявил юный слуга.
Менекрату, молча переводившему взгляд с Артембара на его спутника, хотелось то поблагодарить мальчишку от всей души, то разбранить. Что за проходимца он притащил в их дом, и что тот везет в своей телеге?
Менекрат посмотрел на небо и поежился: солнце заходило, и стало зябко.
- Кто этот человек и куда он предлагает нас проводить? Что у него там спрятано? - спросил художник, показывая на телегу.
- Шерсть и хлопок. Это торговец, - объяснил Артембар. - Он сейчас едет на юг, в порт, и согласился подвезти тебя, господин, если ты ему заплатишь своим серебром!
- Ты ему сказал, что у меня…
Менекрат чуть не задохнулся от гнева; но придержал язык. Артембар еще мальчик, и сделал лучшее, на что был способен!
Этот перс, с такой легкостью согласившийся помочь неизвестному ионийцу, - называвший себя торговцем, едущим к морю, и притом не имевший никакой охраны, - был донельзя подозрителен. Однако выбирать не приходилось. Менекрат быстро оглянулся, вспомнив о своей семье.
Эллин ощутил мгновенный тошнотный страх: вдруг Шаран с ребенком уже нет. Но та, в своем выцветшем красном платье и платке, подвязанном на затылке, стояла на пороге и всматривалась в то, что происходит между ее мужем и гостем. Ребенок лежал у Шаран на плече: Менекрат разглядел Элефтерая, только когда заметил, что персиянка поглаживает красно-бурый сверток по головке и по спинке. При этом бывшая рабыня Бхаяшии не отрывала глаз от чужака.
Менекрат сложил руки на груди: ему захотелось притронуться к ножу, но делать этого на глазах у проводника не следовало.
- Сколько ты хочешь с меня? - спросил иониец.
Перс посмотрел на него из-под кустистых бровей и поднял три пальца.
- Серебро Дараявауша, - сказал он.
- Три царских сикля? - спросил Менекрат.
У них с Шаран было восемь серебряных монет. Эллин не знал, дорого просит проводник или нет, но заподозрил, что очень дорого.
И это неожиданно успокоило скульптора. Будь этот торговец подсылом, он запросил бы меньше… хотя ни за что ручаться было нельзя.
Обернувшись к жене, Менекрат поманил ее. Шаран подошла, неслышно ступая; хотя была тяжеловата, еще и поправилась после родов.
- Соглашаться нам, как ты думаешь? - спросил художник.
- Соглашаться, - тут же ответила персиянка. - Разве мы можем найти другую помощь?
Эллин опустил голову и на несколько мгновений замолчал. Потом посмотрел на Артембара.
- Мы едем! Помоги уложить вещи на телегу!
Артембар кивнул и хотел уже прошмыгнуть мимо, в дом, но Менекрат остановил его. Обхватил одной рукой за плечи и прижал к себе, растрепав черные вихры.
- Ты молодчина!
Юный перс ответил широкой улыбкой и убежал. Менекрат пошел за слугой, про себя сознавая, что несмотря на все превосходные качества мальчика, оборотистость и преданность, все равно не может поверить ему.
Заставив себя отбросить сомнения, эллин вместе с женой и Артембаром перенес их пожитки в повозку.
Потом скульптор подсадил жену в подводу. Отдернув прикрывающую товар дерюгу, Шаран удобно уселась среди мягких тюков. Помяв те, что лежали ближе, она потерла нос и посмотрела в глаза мужу.
- Это шерсть. Крашеная, пахнет конской мочой и корой крушины, - сказала Шаран по-гречески.
Он кивнул. Улыбнулся и подал жене сына.
Потом Артембар подсадил хозяина на второго коня, и художник велел мальчику забраться в повозку к жене. Успел шепнуть слуге, что даст ему сикль за все старания.
- Трогай, - приказал эллин проводнику.
Тот хлестнул свою лошадку, и повозка покатила. Менекрат ехал следом на втором кауром жеребце: он бросил взгляд на дверь и заметил, что та осталась приотворенной. Но потом эллин только рассмеялся, махнув рукой.