Спартанцы откликнулись ворчанием, надвинувшись ближе. Теперь со всех сторон на гостя были устремлены недобрые взгляды.
- Конечно, это иониец! Лошадь нисейская, и выговор у него как у перса!
Ионийский юноша покраснел, глядя на воина, который произнес это.
- Не будь мое послание столь важно, ты бы ответил за такие слова!
Это только распалило слушавших.
Нисейского коня схватили под уздцы; рассвирепевшие спартанцы готовы были стащить мальчика с лошади, и тому бы не поздоровилось. Но тут Агорей вступился за гостя снова: с немалым риском для себя старик втерся между молодыми воинами.
- Оставьте его!.. Он наш гость и, что еще важнее, посланник!
Юноша спешился, тяжело дыша, и покачнулся.
- Ты прибыл от ионийской царицы? - спросил его геронт.
Иониец помедлил, точно сомневался, как ответить; потом кивнул.
- Мне нужно говорить с вашим царем!
- У нас два царя. Который из них тебе нужен?*
Агорей улыбнулся, видя растерянность мальчика.
- А я член совета старейшин, и живу неподалеку отсюда. Может быть, ты сперва отдохнешь в моем доме?
Посланник засомневался, поглядев на мрачных лаконцев, теснившихся рядом.
- Но я должен…
- В самом деле, - раздался звонкий женский голос: все обернулись. Адмета, с развевающимися черными волосами, спешила на помощь отцу.
- Пусть ионийский посланник сперва отдохнет и даст отдых своему коню! А потом геронт, мой отец, сам отведет его к царю! - воскликнула она.
Спартанцы хмуро переглянулись. Но, видя согласие и одобрение Агорея, дали дорогу ему и юному ионийцу. Все трое, отец с дочерью и приезжий юноша, направились прочь.
- Я держу коней вроде твоего. Меня не очень-то жалуют за это, - сказала Адмета вестнику. Она предложила мальчику свою крепкую руку, на которую тот после небольшого колебания оперся.
Разумеется, Адмета захотела отвести посланника ионийской царицы к себе и расспросить его: и Агорей нисколько не возражал. Наоборот, его восхитила смекалка дочери; и так же, как ее, геронта все сильнее разбирало тревожное любопытство.
К счастью, до дома Адметы было рукой подать. Хозяйка сразу же препоручила заморенного гнедого своему конюху, а сама повела юношу в дом. Предложила сесть.
- Сейчас принесу тебе воды, - сказала она.
Пока дочери не было, Агорей присел на лавку рядом с ионийцем.
- Ты очень молод. Почему же ваша царица назначила посланником тебя? - спросил геронт.
- Не царица, - голос юноши охрип: он наглотался дорожной пыли. Гость прокашлялся. - Меня послал сын царицы, Никострат!
Агорей был поражен.
- Сколько же ему лет? И чего царевич хочет от Спарты?
Тут явилась Адмета. Она несла большой сосуд воды и чашу.
Юноша с жадностью напился, налив себе из кувшина, а потом оплеснул лицо и шею из этого же сосуда, проливая воду на свой хитон и на глиняный пол.
- Благодарю, госпожа, - сказал он.
Адмета улыбнулась и кивнула. Но теперь она вглядывалась в юного ионийца таким же острым, беспощадным взглядом, как отец.
- Кто послал тебя к нам и зачем? - спросила спартанка.
- Никострат, сын царицы Поликсены, - ответил ей вестник то же, что и Агорею. - Ему сейчас пятнадцать лет, и он хочет возглавить ионийцев в борьбе против персов, заполонивших нашу землю! Но он не сын царя, его отцом был спартанец Ликандр!
- Ликандр? - воскликнула Адмета.
Посланник с изумлением увидел, как побледнела эта рослая сильная женщина с взглядом воительницы.
Адмета схватила отца за плечо.
- Ликандр!.. И первую жену его звали Поликсеной, - напомнила она Агорею.
- Я помню, - откликнулся старик, взволнованный ничуть не меньше.
До них доходили слухи об ионийской царице и о статуе спартанского воина, которую она выставила посреди Милета: но до сих пор спартанцы не находили этим слухам подтверждения.
Агорей снова обратился к ионийцу.
- Так это ваш царевич просит помощи от Спарты, а не его мать? А что же сама царица?
- Она не знает, что Никострат посылал меня. Она не позволила бы ему, - ответил юноша. - Я отправился тайно, на одном из кораблей, который плыл в Египет!
Рассказчик перевел дыхание.
- А если бы персы узнали, что мы ведем переговоры с лакедемонянами… что царица отправила посланника… ее бы тотчас убили вместе с сыном!
Иониец посмотрел на Адмету.
- Поликсену называют нашей царицей, но персы не дают ей и шагу ступить! Она женщина, и ничего не может сделать!
Адмета хмыкнула. Уже то, что эта женщина, которую любил ее Ликандр, удержалась на троне Ионии, значит, что она способна на многое, подумала лакедемонянка.