Она почти бесчувственно села в носилки, только слегка вздрогнув, когда ее подняли над землей. Закрыла глаза, набираясь сил перед встречей с домом, ставшим ей родным за годы, прожитые в Мемфисе. Что-то Поликсена увидит, снова отворив свою калитку?
Открыв калитку и войдя в сад, Поликсена сразу же увидела своих стражников. Они действительно оказались все эллины – и девушка улыбнулась им, ощущая сразу и страх от общества стольких вооруженных мужчин, и облегчение. Сородичи, однако, приветствовали ее искренними улыбками и поклонами. Один, видимо, старший, быстро подошел к ней; и Поликсена остановилась, угадав, что без нее дома что-то случилось.
- Что произошло? – воскликнула она.
И тут Поликсена вспомнила.
- Где Ликандр?..
Стражник вздохнул.
- Лаконец в доме, ранен! К счастью, он жив! Прости, госпожа!
Поликсена вскрикнула, поднеся руки ко рту.
- Как его ранили? – воскликнула она в ужасе и негодовании.
- Твой атлет пытался защитить твой дом от нас, - стражник развел руками. – Сейчас он лежит в спальне, и твои рабыни за ним ухаживают.
Поликсена чуть не заплакала. Ликандр, который действительно был спартанцем, храбрым, как лев, бросился защищать вверенный ему дом прежде, чем понял, что происходит… он мог бы погибнуть по ее глупости! Ликандр всегда помнил о союзе Спарты и Коринфа; а вернее сказать, превыше всего ставил свой долг перед сородичами.
Хозяйка побежала в дом, больше не сказав никому из воинов ни слова. Ликандра она нашла в спальне брата – тот лежал на соломенной подстилке, весь перебинтованный, и около него возились две женщины, на которых Поликсена едва взглянула.
- Ликандр, - прошептала она, положив руку на горячий лоб атлета. Тот открыл глаза и улыбнулся ей.
- Госпожа, я…
- Тсс… Я все знаю, отдыхай, - Поликсена склонилась и поцеловала его. – Только не сердись на меня.
Ликандр покачал головой и снова закрыл глаза.
Поликсена тяжко вздохнула. Это только начало… да, несомненно. Правильно предсказывал отец.
Потом она заставила себя собраться. Нитетис взяла ее на службу, царевна положилась на нее! Может быть, Нитетис лгунья, а может, жертва чужих лжей… а вернее всего, и то, и другое. Но сейчас Поликсене нужно думать о том, как повести себя на предстоящем пиру. И как обустроить свой дом и подготовиться к празднеству до этого времени: госпожа обещала прислать ей жалованье уже сегодня.
У нее нет и не будет никого лучше Нитетис… Разве сама Поликсена не лжет? И они, обманывая друг друга и всех остальных, должны оставаться верными друг другу и всем остальным. Только так и можно жить вместе эллинам и египтянам.
Поликсена спокойно выпрямилась и окликнула египетскую служанку: ту, которая ходила за ней во дворце.
- Как тебя зовут? – произнесла госпожа. – Что ты умеешь делать? Ты мне сейчас будешь нужна!
* Возлюбленный друг (у греков обращение к близким друзьям и любовникам одного пола).
* Богиня судьбы (неотвратимости и неизбежности) у греков.
========== Глава 13 ==========
Ликандр был ранен довольно тяжело, но, обладая богатырским здоровьем, быстро пошел на поправку. Он скоро заверил Поликсену, что нет нужды сидеть с ним, - коринфянка взяла заботы о своем герое на себя, не доверяя его чужеземным рабыням. Обе эти женщины были египтянки. У них, в их тесном доме, отныне будут постоянно жить две египтянки! Пожелает ли Филомен вообще вернуться сюда, нигде не находя отдыха от варваров?..
Когда лаконец отпустил ее от себя, Поликсена занялась приготовлениями к дворцовому празднику. Они с Нитетис подробно обсудили, как следует эллинке одеться: это первое появление было очень важно, даже несмотря на то, что царевна рассчитывала не привлекать к своей наперснице взоры.
Египтяне придавали намного больше значения нарядам и украшениям, чем эллины: греки, облачаясь, прежде всего стремились показать красоту и силу тела, а для египтян тело было только основой, с которой и начинали работать мастера – делавшие прически, раскрашивавшие лицо и тело, подбиравшие драгоценности и платья. В конце концов человек часто преображался до неузнаваемости.
Хотя на египетские обычаи оказало влияние долгое правление Априя и Амасиса и увлечение всем греческим, как и азиатские поветрия, в главном мемфисский двор не изменился – господа Та-Кемет, собиравшиеся на пирах и храмовых церемониях, совсем не походили на тех людей, над которыми в уединении спален трудились искусные косметологи и парикмахеры.