Он схватил себя за волосы.
- Что будет! Бедные наши дети!..
Шаран заметалась было, бестолково хватая вещи и тут же бросая. Потом остановилась, глядя на мужа.
- Теперь нам надо бежать?
Менекрат усмехнулся.
- Куда нам отсюда бежать? Мы дома… А впрочем, ты права.
Скульптор приказал:
- Собирайся, будь готова. Если пожар дойдет до Милета, бежим во дворец. У царицы хотя бы есть и воины, и корабли!
Шаран кивнула. А потом уже пошла укладывать вещи: то, что они возьмут с собой, если придется покинуть дом в спешке.
***
Когда начались бои на севере, Калликсен и его корабли оставались в Милете. Никто не мог обвинить афинян в подстрекательстве: и теперь царица выжидала. Лучше всего было бы, думала Поликсена, если бы персам удалось подавить восстание: хотя звучало это ужасно.
Анаксарх, забыв про свои лета, прибежал к госпоже и спрашивал, пошлет ли ли она помощь ионийцам.
- Нет, - ответила Поликсена. - Я могу послать только малую помощь! Если суждено, греки справятся своими силами; а за меня здесь стоят персы… Если увидят, что я заодно с восставшими, рухнут последние преграды и мир спасти будет нельзя!
Охранитель видел, чего царице стоил такой ответ: и ни словом не возразил.
Когда стало известно, что освободились Клазомены, Фокея, Эритрея и захвачено восемь персидских кораблей, Поликсена приказала афинскому флотоводцу прикрывать Милет с моря. Она понимала, что если будет захвачен город, ее, персидскую ставленницу, не пощадят, как и ее детей. Казалось, что удача наконец повернулась лицом к грекам: но это будет не ее победа…
Пожар войны охватил всю Ионию: казалось, власти Милета, и греки, и персы, бессильны вмешаться. То же самое происходило в Египте, когда власть ушла из рук последних фараонов.*
Согласия между ионийскими городами по-прежнему не было, как не было согласия и между персидскими военачальниками, которые оказались в положении обороняющихся: наступил день, когда Милет узнал, что персы отступают на юг. Немалое число их бежало на кораблях в Азию. Они могли вернуться с подкреплением: а покамест дело всех правителей Милета было плохо. Повстанцы перебили тиранов на местах, и то же ждет тиранов Милета.
Когда войско подступило к столице, Тураи пришел к царице и стал горячо упрашивать ее бежать.
- Госпожа, бери детей и уплывай в Та-Кемет, пока можешь! Там тебе помогут укрыться! - говорил он. - Здесь ты только напрасно умрешь!
- А Артазостра? Я не уйду без нее! - ответила Поликсена.
- Артазостру защитит сын, - ответил Тураи. - Они могут бежать в Персию!
“О, если бы, - подумала Поликсена, сжимая кулаки. - Если бы!..”
Она приказала позвать детей и послала вестника к Артазостре. Никострат и Кеней явились тут же, оба с мечами в руках. Никострат разыскал и привел свою сестру и царевну Ити-Тауи: его египетская невеста стала почти девушкой.
От Артазостры не было ответа; хотя Поликсена виделась с нею только вчера и знала, что персидская княжна должна быть у себя.
Дожидаясь родственницу, правительница стала одеваться: облачилась в темные персидские шаровары и рубашку, а свой панцирь из коринфской бронзы надела под темный кафтан, вооружившись по персидскому образцу. Увидев ее в таком платье, ворвавшиеся во дворец греки могут только снести ей голову: и это будет еще милость…
Поликсена прицепила к поясу свой прямой греческий меч.
- Где же Артазостра? - воскликнула она.
Но тут раздался топот: в зал с фонтаном, где царица собрала всех, ворвались стражники-персы.
- Царица, тебе нужно бежать! - воскликнул старший. - Ионийцы уже в саду, рубят и жгут деревья! Сейчас перекроют выходы!..
Поликсена посмотрела на сына. Никострат кивнул.
- Уходи, мама, - сказал он. - Я вас прикрою!
- Еще чего! - крикнула Поликсена, которой эта необыкновенная глупость придала сил. - Пойдем все вместе! Защищайте царевен! - приказала она ионийцам, сгрудившимся около нее.
Коринфянка обнажила меч: у нее сжалось в животе, когда клинок холодно взблеснул при свете факелов. Уже подступал вечер.
Вот сейчас!.. Царица бурно задышала, страха не было, только животное предвкушение схватки.
Послышались топот и вопли за спиной.
- Бежим! - крикнула Поликсена. И все они, ее дети, ее свита и охранники, бросились вперед.
Поликсена услышала, как за ее спиной верные персы схватились с греками, прикрывая ее отход. И это наполнило коринфянку звериной яростью. Враги бежали уже и навстречу; и, ни о чем не думая, царица ринулась на первого, кто оказался на пути. Ее меч впервые обагрился греческой кровью!.. Потом навстречу высыпало еще человек пять: повстанцы, одетые и вооруженные кое-как, с раззявленными в крике ртами. От них разило потом, кровью и смертью…