- Не говори так! Боги могут очень помочь, если ты веришь в их помощь, и ты вовсе не слаба!
Рождение сына коринфской царевны и бывшей ионийской царицы, конечно, отметили как должно. Хотя ни Поликсена, ни Тураи не хотели шумихи, те, кому следовало, узнали об этом событии. Уджагорресент прислал эллинке богатые подарки и поздравления. Эти слова, как и дорогие ткани и пряности, Поликсене привез из Саиса старший сын.
Молодой спартанец с видимым усилием повторил цветистые выражения, в которых его мать поздравил могущественный египетский сановник; хотя юноша был горд и рад за нее. Теперь, как понимал Никострат, Поликсена останется в Египте надолго. Если не до конца дней.
Но, по крайней мере, здесь его мать пока что лучше всего защищена… Как и этот мальчик, его маленький брат.
Поликсена, внимательно глядя на своего взрослого мужественного сына, предложила ему прогуляться. Молодой спартанец кивнул, и тогда мать, взяв из колыбельки малыша, направилась в сад. Никострат последовал за нею.
Некоторое время они молча шли рядом, с наслаждением приминая траву босыми ногами. Поликсена покачивала ребенка, лежавшего у нее на плече. А потом села, и Никострат был вынужден сесть тоже.
Юноша опустил глаза, дергая траву; он чувствовал, что матери хочется завести значительный разговор, и догадывался, о чем. Наконец Поликсена сказала:
- Тебе уже девятнадцать лет, сын, и друг твой женат на моей дочери и скоро станет отцом. Думаешь ли о женитьбе ты сам?
Спартанец вскинул серые глаза.
- Я думал. Но не нашел еще девушку, для которой я был бы хорош, - губы Никострата тронула улыбка, совсем не понравившаяся матери. Она сдвинула черные брови.
- Что это значит?
Никострат усмехнулся.
- Ты, помнится, мама, сама обручила меня? Тогда я был царевичем Ионии, ныне же - изгнанник и простой дворцовый стражник в Саисе. Я понимаю, как и ты, что едва ли Ити-Тауи теперь посмотрит на меня, и едва ли Уджагорресент позволит ей это.
Поликсена с тревогой придвинулась к сыну.
- А мне думается, мальчик, что Уджагорресент мог бы это позволить, если бы вы с Ити-Тауи имели склонность друг к другу… Еще неизвестно, как повернутся дела у Дариона в Ионии! Но ты сам противишься этому союзу!
- Да, - без обиняков ответил спартанец. - Я чужой моей невесте, а она - мне и нашим обычаям. Тем более, что теперь дочь Уджагорресента готовится в жрицы.
Он покачал головой.
- И ты напрасно обманываешь себя, мама. Уджагорресент в любом случае поддержит сына персиянки, а не меня. Дарион победил!
Поликсена долго смотрела на сына Ликандра. Как он был похож на своего отца… Как похож; и отличался только тем, что лучше говорил и лучше понимал, какие политические силы управляют его жизнью…
- Я никогда не поверю, Никострат, что ты сдался, - тихо проговорила эллинка. Сын так и взвился, сжав кулаки, когда услышал это.
- Я сдался?..
Никострат несколько мгновений задыхался, не находя слов.
- Подумай о нем, мать, - юноша наконец ткнул пальцем в младенца Исидора, которого она держала на коленях. - Подумай о Фрине, о самой себе!.. Разве ты не понимаешь, что…
- Тише, сын мой, тише!
Поликсена положила руку на его мускулистое плечо, дрожавшее от напряжения.
- Ты умен и заботлив, и я очень этому рада, - сказала она. - Я тоже больше всего хотела бы, чтобы мой малыш и дитя Фрины выросли в мире и любви. Но если однажды придет такой час… твой час… ты не должен на нас оглядываться!
Никострат уставился ей в лицо. Поликсена улыбалась, и смотрела твердо.
- Мы сумеем позаботиться о себе. И я думаю, что Уджагорресент не станет казнить нас за твое непокорство. Он поймет, что если ты начал великий бой… ты был к этому готов, и уже не остановишься!
- Мать, что ты говоришь? - воскликнул молодой воин.
Поликсена отвернулась.
- Только то, что сказала бы тебе царица. И твой отец. Если ты опустишь меч, очень скоро персы придут в Спарту, на землю твоих предков!
Тут Никострат вскочил, как ужаленный.
- Не бывать этому! - в бешенстве выкрикнул он.
Эхо его крика разнеслось по саду; и оба, мать и сын, замерли, помимо воли ожидая немедленной кары. Маленький Исидор заплакал, и Поликсена прижала его к себе, нашептывая ласковые слова; точно вмиг забыв о своем возвышенном порыве.
Никострат успокоился и снова сел. Какое-то время он размышлял, а потом произнес:
- Идем в дом, мама.
Поликсена кивнула и встала, поняв юношу. Конечно, сейчас в саду они были одни; и эллинка была почти уверена в том, что в поместье нет шпионов… Какой опасности Уджагорресент мог бы ждать от нее, у которой почти ничего не осталось?..