Никострат удивленно и пристально взглянул на него.
- Возможно. Тогда хотелось бы знать, куда он направился.
Царевич сел рядом с ионийцем и хмуро посмотрел на товарищей - прочие воины и матросы казались гораздо более довольными жизнью и собой, чем они двое. Египтяне и персы пробовали тетиву своих страшных луков, точно струны кифар, и улыбались.
- Они лучшие стрелки, чем мы с тобой, - сказал Никострат. - И от нас даже меньше пользы, чем от простых матросов!
Мелос нахмурился.
- Ну да, пока мы неопытны, - сказал он, отведя со лба прямые темные волосы. - А разве ты не знал, что так будет?
Спартанец улыбнулся.
- Я это не к тому, что задета наша гордость, брат, - сказал он. - Уджагорресент знает, зачем мы пожелали обременить собой его корабли. Он знает…
- Тихо! - оборвал его Мелос; хотя к их разговору никто не прислушивался.
Никострат спокойно кивнул. Он замолчал, и друзья надолго прекратили советоваться.
В последующие дни царевич и его спутник выполняли посильную для них работу; помогали ставить паруса и подменяли на веслах выбившихся из сил невольников. Это делали и другие члены команды - в очередь; но молодой лаконец с товарищем вызывались вперед, чем заслужили новые насмешки и замечания. Однако эллины пропускали все мимо ушей, молча радуясь возможности испробовать силу своих налитых мышц и легких. Персидские начальники триер, расхаживая по палубам над скамьями, посматривали на вольных гребцов со смесью превосходства и опаски…
К исходу плавания у них почти кончились припасы и пришлось всем урезать порции и заколоть одного из коней; но никто из людей не погиб. Все пять триер причалили; моряки сошли на скалистый берег Хиоса.
Выведя из трюма пару уцелевших лошадей, снарядили посланников в город.
Мелос снял плащ и присел на песок рядом с другими; а Никострат, презирая усталость, подошел к персу, который командовал их кораблем. Азиат, давно поставленный в известность, кто такие Никострат и его друг, обратил на юношу взгляд холодных черных глаз, на губах его появилась усмешка. Скрипнув зубами, молодой спартанец поклонился.
- Начальник, я хотел бы высказать просьбу.
Перс кивнул, усмешка стала шире.
- Здесь на Хиосе живут наши с Мелосом родственники. Можно ли нам навестить их?
Перс долго молчал; он рассматривал юношу с непоколебимой наглостью существа, вдруг ставшего всемогущим. Потом провел рукой по бороде и открыл рот, явно намереваясь отказать…
Никострат огромным усилием сдержался; напомнив себе, что выдержка - не меньшее достоинство спартанца, чем храбрость.
- Моя мать, царица Поликсена, просила об этом, - сказал он.
И лишь упоминание высшей власти подействовало. Перс величаво кивнул.
- Только без опозданий, - сказал он по-гречески с сильным акцентом. - Или корабли уйдут без вас.
Никострат коротко поклонился и сразу же отошел, пряча глаза. Вся кровь в нем кипела. Зевс-вседержитель, и мать еще думает, что с этим племенем можно сосуществовать в гармонии!.. Она просто никогда не видела тех из них, кто злоупотребляет властью: а таких среди азиатов - большинство…
Он плюхнулся на мокрый песок рядом с Мелосом, и иониец, увидев его лицо, ни о чем не спросил. Он только сжал руку побратима под плащом, и Никострат был благодарен.
Их впустили в город, и дали разместиться; Никострат и Мелос сразу же отпросились. Торговые дела решались без них; многие воины и матросы отправились отъесться, отмыться и повеселиться с женщинами, и двоих эллинов тоже отпустили. На узкой улочке они отделились от остальных и наугад направились в сторону городской площади.
- А если здесь никто нам не скажет, где живет семья Калликсена? - встревоженно спросил Мелос.
Никострат пожал мощными плечами.
- Кто-нибудь скажет. Это торговый город, - молодой лаконец улыбнулся с оттенком презрения. - Здесь люди живут новостями, как афиняне.
И действительно, хиосцы, из которых многие были родом из Ионии, оказались словоохотливы. Расспрашивал о Калликсене Мелос: Никострат предпочитал отмалчиваться и осматриваться. И третий местный житель из тех, с кем они заговорили на площади, вспомнил афинского морехода и объяснил, как найти дом его жены и дочерей.
- Они живут на улице Корзинщиков, это недалеко отсюда. Я их знаю, потому что они часто приходят послушать мужчин в нашем собрании, - сказал хиосец.
Мелоса изумила его дружелюбная улыбка.
- Что же говорят у вас в собрании? Все ли спокойно?
- Слава богам, спокойно, - ответил островитянин. - Только этот Калликсен мутит воду: о нем говорили, что он чуть ли не рассорил нас с Дарием… И его жена и дочери все ходят послушать, что он еще натворил. Не очень-то их тут жалуют.
- Но тронуть не смеют, - усмехнулся Никострат, впервые обратив на себя внимание. - Не покажешь ли ты нам их дом?
Горожанин заколебался.
- Сделай милость, покажи, ведь это рядом, - Мелос улыбнулся как можно приветливее. - Я сам иониец, и мы в родстве с этими людьми!
Тогда хиосец довел их до конца площади, откуда начиналась улица Корзинщиков, - застроенная домами ремесленников, как можно было догадаться.
- Пятый дом справа, - объяснил горожанин, вытянув руку, на которую был наброшен конец нарядного синего гиматия с голубой каймой. - Желаю вам удачи, - прибавил он, посмотрев на суровые лица юношей в некотором смущении.
Никострат ограничился признательным кивком; а Мелос снова улыбнулся.
- И тебе удачи, добрый человек.
- Ты слишком к ним подлизываешься, - проворчал Никострат, когда они остались вдвоем. Мелос только пожал плечами.
- Ну, если ты так по-спартански суров, должен же хоть кто-то из нас вести себя прилично?
Никострат чуть не вышел из себя; но тут увидел, что друг шутит. Он сам усмехнулся и кивнул.
- Ты прав.
Они в молчании пошли дальше, считая дома; и перед пятым остановились. Мелос уставился на асимметричное медное кольцо-колотушку, вделанное в калитку: оно напоминало бараний рог.
- Точно такое было на воротах дома Хилона!.. Брата Калликсена, в Афинах, - быстро напомнил он, поймав взгляд царевича.
Никострат кивнул и без дальнейших слов постучал.
Сначала ему не отвечали; ни собаки, ни люди не отзывались. Никострат напряженно послушал полуденную жаркую тишину, а потом опять схватился за кольцо.
- Может, испугались?.. - пробормотал юноша.
И тут изнутри послышались быстрые шаги. Со скрежетом отодвинулся засов, и калитка открылась.
Перед ними стояла пожилая рабыня, которая смотрела на гостей с изумлением, но без страха.
Юноши переглянулись.
- Я Мелос, муж Фрины, племянницы госпожи, - волнуясь, сказал иониец. - Моя жена - дочь Аристодема, брата флотоводца Калликсена! Здесь ли живет его семья?
“А если нет?” - подумали оба.
Но рабыня, загораживавшая собой вход, после этих слов кивнула и отступила.
- Идите за мной, - сказала она.
Женщина провела их по тропинке через небольшой виноградник; тропинка огибала беленый кирпичный дом, который выглядел подозрительно по-азиатски. Или по-египетски. Как тут теперь разберешь…
Сама госпожа дома стояла в дверях, придерживая на голове розовый пеплос. Это оказалась приятной наружности женщина с карими глазами; когда она откинула покрывало, стало видно, что волосы у нее золотисто-рыжие.
Рабыня что-то быстро объяснила хозяйке, и та кивнула. Потом посмотрела на гостей.
- Я не знаю вас… но мне кажется, что давно знаю. Ты муж моей племянницы? - спросила Филлида Мелоса.
Иониец поклонился.
- Да, госпожа. А это мой друг, он сын…
- Я знаю, чей он сын, - карие глаза вспыхнули, и женщина подалась к ним. - Вы привезли весть о моем муже?..
Никострат качнул головой.
- К несчастью, нет. Но мы приплыли с надеждой узнать о Калликсене у тебя, госпожа.
Филлида на несколько мгновений поникла головой; потом тепло и грустно улыбнулась.
- Антиопа, проводи гостей мыться, - велела она прислужнице. - Потом приходите в ойкос, и мы побеседуем, - сказала хозяйка друзьям и скрылась в доме.