- У меня получится лучше, - сказала афинянка.
Она взяла у них плащи и ушла на женскую половину. Друзья сели, не зная, о чем говорить, - Мелос, рассматривая изысканное, несмотря на простоту, убранство комнаты, тягостно задумался. Ему теперь казалось, что Филлида помогла им не потому, что вдруг в них поверила, - а из жалости и безвыходности положения, в которое поставил ее и себя царевич… благородная афинянка не могла отказать родственникам в убежище! Она понимала, что упрямый Никострат все равно не вернулся бы на корабль, и спасала их обоих от позора, если не от смерти…
Мелос посмотрел на друга, и понял, что того посетили схожие мысли.
Вскоре Филлида вернулась, неся перекинутые через руку плащи.
- Вот, взгляните и пощупайте, - афинянка улыбалась. Она отвернула подшитый край плаща Мелоса. - Я положила вам с собой иглу и нитки, сможете сами пороть и подшивать.
Юноша недоверчиво пощупал одежду. Плащи немного отвисли, но, не зная о спрятанном жемчуге, было очень трудно догадаться.
Друзья еще раз хором поблагодарили жену морехода.
Филлида кивнула, улыбаясь растроганно и тревожно.
- Я вижу, что вами движет не столько чувство справедливости, сколько желание показать себя… как свойственно молодым, - сказала она. - И я, женщина, могу лишь заклинать вас: будьте осторожны и всегда помните, что за нити вы держите в руках!
***
Никострат и его спутник еще не нашли себе другого пристанища на острове, однако Никострат сомневался, что оно им понадобится. Молодые люди переночевали на корабле, как несколько других матросов, - завернувшись в свои драгоценные плащи. Утром, снедаемые лихорадкой ожидания, они проснулись, едва только порозовел восток. Друзья вытащили корзину Филлиды и поели, разломив лепешку. У нее тоже оказался смолистый вкус, присущий Хиосу…
- Очень уж скоро наши персы отчалили, - пробормотал Никострат, глядя, как выступают в предутреннем свете соседние корабли и лодки, сушившиеся на песке кверху днищем.
Другие матросы, спавшие на палубе среди ящиков с оснасткой, только начали шевелиться. Мелос бросил на новых товарищей опасливый взгляд и ответил лаконцу:
- Да, меня тоже удивило, как они поспешили. Но сейчас я думаю, что у них были планы помимо торговли, ведь здесь нет ничего такого…
Никострат быстро прижал палец к губам. Матросы уже вставали: пора было приступать к своим обязанностям.
Плавание оказалось спокойным, в сравнении с путешествием до Хиоса, и приятным, несмотря на изнурительную работу и опасности впереди. У хиосского купца, к которому нанялись двое друзей, на судне не было рабов, - и служили одни только греки. В свободное время товарищи Никострата и Мелоса охотно болтали с ними о всякой всячине, делясь новостями об Ионии: “Аркад” и “Терон” помалкивали и слушали в оба уха. Правда, к их разочарованию, матросы не рассказали ничего такого, чего они не знали бы сами.
Сын Поликсены и его друг оставили Ионию в руках повстанцев, разоренную беспорядками, - но со слов Филлиды и торговцев Навкратиса Никострату и Мелосу было известно, что уцелевшие ионийцы восстановили свои хозяйства. Этому немало поспособствовали завоеватели - Масистр, военачальник Дария, показал себя весьма рачительным хозяином и разумным правителем…
- Ну просто образцовый сатрап, - пробормотал однажды Никострат, когда они с другом ночью лежали рядом на палубе, укутавшись в свои плащи.
Мелос помолчал, глядя на проплывающие над ними звезды в черном небе, удивительно яркие и крупные.
- Может, этот Масистр и вправду из лучших, - наконец тихо откликнулся иониец. - Ты помнишь, что рассказывал Менекрат… скульптор, который бежал от царицы Атоссы и был в рабстве у евнуха? Это Масистр помог ему вернуться домой.
Юноша повернулся к другу.
- Неизвестно только, долго ли потерпит его Дарион. И долго ли Дарион захочет оставаться в подчинении. Хотя военачальники по персидским законам подчиняются сразу Дарию, а не сатрапам, - Масистр сразу и военачальник, и сатрап…
Никострат оборвал побратима досадливым жестом.
- Мы еще не видели ни Дариона, ни твоего распрекрасного Масистра!
Лаконец закрыл глаза, собираясь уснуть. Но тут Мелос неожиданно прошептал:
- А если тебя узнают в Милете? Ведь статуя Ликандра так долго стояла у всех на виду, на нее любовалось так много людей!
- Это было давно, - ответил Никострат сквозь зубы. - Статуя моего отца давно разбита.
Он поворочался и буркнул:
- Спи.
Через два дня они увидели ионийскую землю.