А Поликсена, глядя на Уджагорресента, думала, что это последний земной отдых от забот, который тот мог себе позволить.
Уджагорресент отплыл на север в тот же день. Поликсена хотела проводить его, но египтянин не позволил это никому, кроме дочери. Все обитатели усадьбы, сгрудившись у пруда около дома, провожали глазами старого жреца и юную жрицу вечносущей Нейт: они шли медленно, в священном молчании. А скрывшись за пальмами, конечно, завели речь о том, чего никому более не следовало знать…
Ити-Тауи вернулась спустя долгое время. Фрина в одиночестве стояла у пруда, ожидая подругу, - египтянка шла, держась очень прямо, как нубийки, привыкшие носить на голове сосуды с водой; и взгляд ее все еще был устремлен в сферы, недоступные чужеземке. Фрина уже подумала, что дочь Уджагорресента пройдет мимо, не заметив ее; но когда афинянка шагнула навстречу, взгляд Ити-Тауи прояснился, и она улыбнулась. Печальной и строгой улыбкой.
- Отец умирает, - просто сказала она слова, которых Фрина ожидала.
- О, - воскликнула эллинка. Она простерла руки, и Ити-Тауи позволила себя обнять. Но юная жрица все еще мысленно пребывала с отцом.
- Он давно готовится к своему путешествию… но сейчас сказал мне, что не может представить себе человека, который успел бы к этому приготовиться.
- Я понимаю, - воскликнула Фрина, как недавно в разговоре с матерью. Но Ити-Тауи только покачала головой. Египтянка взяла ее под руку.
- Пойдем в дом и поговорим о живых, - сказала она. И Фрина подчинилась властности младшей подруги, грустно и восхищенно удивляясь, как изменило ту египетское воспитание.
Письмо Артазостры прибыло почти одновременно с удручающими новостями из Саиса. Уджагорресент перенес тяжелый сердечный припадок, и едва мог подниматься с постели: он затворился в своем доме во владениях храма Нейт. Как будто уставший от жизни сын вернулся к бессмертной матери, прильнув к ее рукам…
Царский казначей срочно требовал к себе дочь. Ити-Тауи немедленно приказала служанкам собирать ее вещи, но сама осталась в усадьбе, пока не было прочитано письмо из Азии. Для этого хозяйка собрала в трапезной всех домочадцев, поскольку предложения персидской княжны касались каждого.
Дочь Уджагорресента, насупив брови и выпрямившись на стуле, выслушала, как Поликсена читает вслух те строки, которые можно было огласить. Вдова ее брата предлагала эллинке и всей ее свите убежище в Азии, под крылом у Дария, в связи с болезнью Уджагорресента…
- Эти вести немного запоздали, - сказала побледневшая Ити-Тауи, когда чтение было закончено. Египтянка стремительно поднялась с места, удивительно похожая на божественную мать. - Ты ведь не предпримешь ничего прямо сейчас, царица? - спросила она Поликсену.
- Нет… - Поликсена покачала головой, неприятно задетая церемонностью своей воспитанницы; она была оглушена всем тем, что обрушилось на нее в такой короткий срок. - Конечно же, нет, нам всем нужно время! И ничего еще не случилось, - прибавила она.
Коринфянка подарила Ити-Тауи принужденную улыбку.
- Я понимаю, о чем ты спрашиваешь. Можешь ли ты сейчас уехать к отцу, чтобы потом вернуться к нам!
- Да, - сказала Ити-Тауи, выше подняв голову.
А Поликсена думала, что эта юная госпожа Та-Кемет, так же, как и они, чужеземцы, со смертью родителя может лишиться всего… У Ити-Тауи остался дядя со стороны отца, но этот вельможа ей совсем чужой и не желает впутывать себя в опасную политику Уджагорресента. А знакомства, которые Ити-Тауи завела при мемфисском дворе, слишком ненадежны. Эта девочка воспитывалась отдельно от сверстников, в храмовой строгости… Уджагорресент желал взрастить вторую живую богиню, подобную Нитетис, и теперь ей придется расплачиваться за это. Как и за многие другие отцовские деяния.
Еще Ити-Тауи могла бы вернуться к жрецам Нейт. Они, конечно, защитили бы ее, полностью оградив от мира… как некогда Нитетис, которая едва вырвалась из-под их власти!
- Ну конечно, мы будем ждать тебя, - сказала Поликсена девушке, исполнившись жалости. - Мой дом был и навсегда останется твоим!
Эти слова совлекли с Ити-Тауи неприступность жрицы, и египтянка бросилась к ней. Она прижалась к Поликсене совсем как Фрина, давясь слезами, которые так долго сдерживала.
- Я… тоже никогда не забуду, - пробормотала Ити-Тауи.
Она поцеловала руку бывшей правительницы Ионии. Потом выпрямилась, раскрасневшись от слез, но мало-помалу возвращая себе самообладание.
- Я поеду к отцу и приму его дух, как он ждет этого от меня… Вы приедете на похороны, когда я пришлю вам извещение?