* Истм - в древности название Коринфского перешейка, отделяющего полуостров Пелопоннес от материковой части Греции.
* Тезей, по преданию, родился в древней Трезене - главном городе Трезенской области на юго-востоке Пелопоннеса, от царевны Эфры; земной отец его Эгей был царем Афин, но Тезей вырос, не зная его.
Мифический герой Никострат, согласно одной версии, был сыном царя Спарты Менелая и Елены; согласно другой - сыном Менелая от рабыни.
========== Глава 135 ==========
Первое письмо из Коринфа пришло, когда еще не кончился траур по Уджагорресенту. И в этот раз Поликсена узнала руку сына - твердый, но неровный почерк юноши, который прибегает к папирусу только по большой необходимости. Письмо было подробным для спартанца и дышало сомнениями, при всем старании Никострата ободрить свою мать… но одной этой весточки было достаточно, чтобы осчастливить ее.
Поликсена, скрывшись от всех, плакала и прижимала папирус к губам, пока не испугалась, что буквы расплывутся. Тогда коринфянка вытерла глаза и, по уже укоренившейся привычке, внимательно перечитала послание.
Никострат писал, что он и Мелос прибыли в Коринф и наняли подходящий скромный дом на окраине… они начали заводить знакомых, чтобы стать своими среди коринфян и получить гражданство. Двое друзей открыли архонту, как их зовут и кто они по крови, ничего больше, - и теперь предстояло завоевать доверие уважаемых людей. Они уже посещали и гимнасии, и бани, это главные места, где собираются свободные мужчины и юноши. Чтобы войти в число всадников или гоплитов, нужно время - нужно показать себя… А войны сейчас нет, и коринфяне только тренируются - устраивают состязания, чествуя богов и атлетов.
В конце Никострат пожелал матери и сестре здоровья и прибавил, что напишет снова, как только будет возможность.
Это письмо он прислал с ионийцами, которых приставил к нему Масистр. Корабль был предоставлен царевичу во временное распоряжение, и ионийцы истосковались по дому… воин, который доставил письмо в Дельту, так и сказал Поликсене.
- Мы были рады послужить твоему сыну, госпожа, но на большее не рассчитывай. Мы семейные люди, и время сейчас такое…
- Время всегда такое, - усмехнулась коринфянка. - А что, вам теперь очень неспокойно за свои дома?
Она надеялась таким путем узнать что-нибудь про Дариона. Но иониец ее понял и ответил без всяких околичностей.
- Нехорош этот твой племянник, царица. Вроде и разумно правит, за порядком смотрит, без вины не наказывает, а все как из-под палки. Иногда вот тиранствует ни с того ни с сего - нескольких придворных сам замучил, для устрашения, как чуть не сделал с твоим сыном…
- Дариону не нравится, что он до сих пор так мало значит, - недобро улыбнулась Поликсена. - Ведь он должен был бы подгрести под себя всю Ионию! А пока что ему даже не поручают серьезных дел, не так ли?
Иониец пожал плечами.
- Послов в Милете он принимает… И несколько раз ловил бунтовщиков, в том году со своими персами сам схватил четверых, которые на него покушались. Их всех по приказу Дариона насадили на колья перед воротами дворца и оставили умирать, а потом продержали трупы на солнце еще пятеро суток…
Рассказчик почесал нос, кривясь.
- А было лето, и вонища - люди падали в обморок.
Поликсена передернула плечами.
- Недурно, - заметила она. - Впрочем, в этом я его понимаю.
Ей и самой, когда она была персидской наместницей, приходилось прибегать к крутым мерам. Казнить неслыханными в Элладе способами…
Все же Поликсена попыталась уговорить посланника своего сына, чтобы тот перед возвращением на родину отвез в Коринф ответ на его письмо. Но ничего не подействовало: это лучше всяких слов убедило Поликсену, какого мнения ионийцы о новом молодом правителе.
Поликсена решила, что пошлет письмо в Элладу из Навкратиса, с одним из купцов, - у нее еще оставались в Египте такие знакомые. Но ее что-то беспокоило в послании Никострата - не то, что он написал, а то, о чем умолчал… Сын как будто недоговаривал что-то важное.
Она дождется следующего письма - Никострат найдет способ его послать; может, тогда все прояснится. Своими мыслями с мужем Поликсена в этот раз не поделилась.
Однако же они вместе обдумали ответ Артазостре. Поликсена почти не держала на персиянку зла за поведение ее старшего сына: эллинка понимала, что Дарион от материнских рук давно отбился. Поликсена написала вдове брата по-гречески, без льстивых и тяжеловесных оборотов, которыми украшали речь азиаты и сама Артазостра: обращение княжны к старой подруге растянулось как длинное золотое ожерелье. Поликсена же на эллинский манер пожелала Артазостре радости и здоровья, коротко описала свою жизнь в Дельте, сердечно поблагодарила за приглашение… но сказала, что, пока не возникло крайней необходимости, она и ее последние подданные останутся там где есть.