- Хорошо, - наконец сказал он. - Я поговорю с князем Запада Мен-Нефер, и он даст место этому экуеша. Может быть, попросить, чтобы его приготовили как подобает? - предложил Каптах после небольшой заминки.
- Как подобает?.. - повторила Поликсена.
Она бросила взгляд на тело, которое отнесли под навес на палубе и завернули в большой кусок полотна, уже побуревший от крови. Египетский бритоголовый мальчик-слуга, с видом страдальческого отвращения, большим опахалом отгонял от Кенея мух.
- Нет, благодарю, - наконец сказала коринфянка Каптаху, сглотнув комок в горле. - Я очень признательна тебе за заботу, но поскольку Кеней жил и умер в вере предков, ваши боги не помогут ему, даже если отдать его бальзамировщикам.
Она ощутила при этих словах, что, отстаивая мертвого Кенея, возможно, отталкивает руку, которая в будущем могла бы помочь ее живым соплеменникам… Но в этот миг Поликсена опять стала царицей, представляющей свой народ. Поликсена видела, что Каптах после такого ответа ощутил к ней уважение… и еще большую неприязнь.
- Пусть будет так! - выкрикнул египтянин. - Делай со своим мертвецом что тебе угодно! Но пусть же наконец похоронят мою госпожу!..
Он побледнел от боли; стало видно, как его оскорбляет и тяготит все происходящее. Поликсена склонила голову в знак уважения.
- Я сама приготовлю нашего мертвого, - сказала она.
Каптах не ответил и отвернулся, принявшись резким тоном отдавать распоряжения насчет тела бедной Ити-Тауи и своего нерожденного сына. А Поликсена подумала, что этот человек лучше, чем им всем уже начало казаться.
Когда Каптах и его свита направились в сторону города мертвых, везя две мумии в одном саркофаге, Поликсена и ее семья смогли отдать должное ее спасителю.
Фрина вначале хотела последовать за Каптахом, чтобы поучаствовать в погребении подруги… но вовремя поняла, что ей будут не рады. Она осталась с матерью: Каптах поставил на страже своего имущества, слуг и гостей нескольких солдат.
С ними было еще двое греков из Навкратиса, которые обмыли тело Кенея в реке. У Каптаха появилось немало оснований бояться и злиться на чужеземцев: после того, как выдернули стрелы, кровь залила весь палубный настил. Железные наконечники этих стрел оказались страшны - широкие и иззубренные: стрела, поразившая грудь юного спартанца, без труда пробила кожаный панцирь и глубоко застряла в теле.
- Персидский лук, не иначе, - с оттенком мрачного восхищения сказал Поликсене один из мужчин, позаботившихся о мертвом. - Но это ничего не значит, многие здесь переняли оружие у персов!
Он положил руку на обнаженную грудь юноши.
- Какой, однако, храбрец! Сколько ему было лет?
- Шестнадцать, - ответила Поликсена. Она вновь подумала - не ошиблась ли, отказавшись хоронить Кенея по египетскому обычаю; и снова заключила, что была права. Ликандр одобрил бы ее, если бы мог сейчас видеть ее и своего младшего сына… А может, он и видел их.
У нее защекотало в горле от подступающих слез.
- Простите, я сейчас…
Поликсена быстро отвернулась к Тураи и спрятала лицо у него на плече; тогда их наконец-то оставили вдвоем. Тураи молча гладил жену по спине, пока она содрогалась от слез, сжимая зубы; и Поликсена знала, что супруг тоже одобряет ее.
Когда египтяне во главе с Каптахом вернулись, вдовец угрюмо сказал эллинке:
- Можете зарыть вашего сородича, где разрешил начальник города мертвых. Я оставил жреца около дома Ити-Тауи - он покажет место.
Поликсена слегка поклонилась.
- Тогда мы сделаем это сейчас.
Она посмотрела на мужа, и Тураи улыбнулся.
- Я знаю дорогу, - подтвердил он.
Каптах поколебался, словно хотел повторить свое великодушное предложение насчет Кенея… но сказал только:
- Ваша барка подождет вас.
Кенея, завернутого в большой кусок белого полотна, греки отнесли на кладбище на своих плечах; они тихо роптали, что юношу подобало бы нести на щите, покрыв лавровыми венками… Поликсена с дочерью в подавленном молчании шагали следом, увязая в горячем песке.
Жрец, молодой бритоголовый человек в белой одежде, встретил их у свежей могилы Ити-Тауи - это была небольшая мастаба, сложенная из кирпича, как в самые древние времена. Теперешние города мертвых не образовывали подземных лабиринтов - погребальное искусство в Черной Земле приходило в упадок.
Египтянин показал место под стеной гробницы.
- Вы можете копать рядом.
Поликсена ощутила сочувствие и уважение служителя к Кенею - одновременно с его презрением к грекам, которые так небрежно обращались со своими мертвыми.