Мужчины принялись копать могилу; а Фрина, молча наблюдавшая за их работой, вдруг сказала матери:
- Я слышала на корабле, что служанки говорили об Ити-Тауи… Что ребенка положат ей между ног, потому что он убил свою мать, чтобы боги увидели - это он убийца… Каптах так приказал!
Поликсена посмотрела на дочь. Ей нечего было ответить Фрине; и они молча обнялись, плача о своей двойной потере.
- Что теперь с нами будет, - всхлипнула Фрина.
Когда все вернулись на корабль, солнце уже садилось, и песок под ногами отсвечивал огнем. Поликсена так устала, что едва тащилась; и ее почти не волновала опасность, которая подстерегала их впереди. В каюте, полотняном домике посреди палубы, она легла, и Тураи сел рядом с женой. Поликсена попросила пить, и муж сам ее напоил: ее зубы стучали о кубок.
Потом эллинка взглянула на дочь - Фрина смотрела на нее с ужасом и надеждой… Их малыши остались в доме Каптаха: и они не узнают, что с детьми, пока не вернутся в город!..
Поликсена не могла сейчас даже заговорить о детях. Она села, привалившись спиной и растрепанной черной головой к расписному столбу, который поддерживал потолок.
- Я закажу для Кенея в Навкратисе плиту… мраморную плиту с хвалебной надписью.
Тураи кивнул.
Они вернутся в Мемфис, заберут детей… а потом - куда? Домой, в усадьбу, которая ничем не защищена… или, может, в Навкратис? Но где уверенность, что убийцы не настигнут их и там?
И не приберут ли персы и египтяне к рукам их землю, пока хозяева в отъезде? Тем более, что Поликсене не по средствам держать охрану - да и наемники едва ли сохранят ей верность, убоявшись властей!..
Каптах вряд ли станет за них заступаться… он, возможно, и не тронет того, что принадлежит Поликсене и ее домашним, но защищать их от врагов точно не будет.
Когда они сошли на пристань, пришлось зажечь факелы, огненными цветами заигравшие в воде. “Как на той свадьбе”, - с изумлением подумала Поликсена. Мужчины окружили женщин, проверяя оружие: у греков были хорошие ножи, а у Тураи не оказалось вовсе никакого оружия. Для этого жреца было невозможно вооружиться, участвуя в погребении.
“Нападение устроил тот, кто хорошо изучил местные обычаи… даже если не местный”, - подумала Поликсена. Но это соображение ничего не дало.
Каптах был давно дома; он сам спустился во двор, услышав о возвращении гостей. И тут, к радости Поликсены, греки из Навкратиса попросили разрешения остаться со своими женщинами на ночь и охранять их.
Каптах поворчал, но согласился. А Поликсена и Фрина, едва дослушав хозяина, бросились проверять своих детей, которые спали под охраной кормилицы наверху….
Исидор и Хризаора оказались живы и здоровы. Они разразились ревом, когда матери выхватили их из кроватки, прижимая к груди; этот бурный восторг совсем подкосил силы женщин.
- Ложись спать, - сказал Тураи жене, когда малышей убаюкали; наполовину увещевая, наполовину приказывая.
Поликсена уставилась на него.
- Как ты можешь оставаться таким спокойным? В чем тайна жрецов, которой я не знаю?..
- Именно в этом, - Тураи обнял ее, посмотрев в глаза. - Мы точно так же боимся, но наши боги всегда с нами: а значит, мы носим вечность в нашей груди.
- Завидую блаженным, - усмехнулась Поликсена.
Перед тем, как лечь, коринфянка попросила принести ей подогретого молока с медом и шалфеем. И Фрине тоже. Они уснули на одной кровати, а Тураи лег на полу, рядом с малышами. Греки тоже уснули на полу - напротив двери, перегородив ее своими телами.
Наутро, как следует поблагодарив хозяина за гостепримство и за все добро, Поликсена собралась назад в усадьбу. Прежде всего нужно было вернуться домой, чтобы придумать, как действовать дальше.
Поликсена предлагала Каптаху возместить расходы; но египтянин ничего не взял.
- Кто знает, может, мне это и впрямь зачтется там, - мрачно улыбнулся он.
И даже предложил дать Поликсене солдат для охраны. Немного подумав, эллинка отказалась.
- Мы и так уже причинили тебе слишком много беспокойства.
Каптах не стал настаивать. Однако же двое друзей из Навкратиса отправились с ними - это воспринималось уже как нечто само собой разумеющееся.
По пути они почти не говорили. Тяжелое предчувствие давило всех; Поликсена не могла объяснить его, но ощущение опасности все усиливалось. Неужели впереди ждет засада?..
Когда они причалили, Тураи и двое греков сказали, что пойдут первыми. Женщины подчинились. Они растянулись цепочкой… Поликсена, которая шла последней, несколько раз оглянулась на реку, думая, как легко было бы выстрелить ей сзади в шею. Они углубились в пальмовую рощу, и это чувство притупилось.