- Я останусь и буду смотреть за нашим имуществом и домом Эльпиды. И еще - кто-то должен писать твоей матери, и получать ее послания, - заявил иониец.
Никострат медленно кивнул, услышав эти слова; казалось, он не слишком удивился.
- Ты, как и архонт, считаешь, что я мечтатель, чьи поступки всем слишком дорого обходятся? Такой же, как брат моей матери? - неожиданно спросил царевич.
Мелос покачал головой.
- Я думаю, что не всем удаются их благие начинания. Но если никто не будет начинать, лучшие среди нас выродятся, - серьезно сказал он.
Никострат кивнул.
- Вот и я так мыслю.
Потом он нахмурился, разглядывая друга.
- Стало быть, ты меня не проводишь? И не будешь на моей свадьбе?
Мелос улыбнулся.
- Ну конечно, провожу. Ты ведь даже не найдешь без меня дорогу к дому Адметы! Но после твоей свадьбы сразу же вернусь в Коринф.
Они договорились с несколькими спартанцами, по-дружески относившимися к Никострату, - эти воины, которых Спарта прислала в поддержку Коринфу против Афин, теперь готовились отбыть на родину. Поэтому за Никострата и его невесту было теперь кому постоять в Лакедемоне, было и кому представить их. И все же Никострат очень огорчился, ожидая расставания с тем, кого он любил больше всех мужчин и кто понимал его с полуслова… Ничего не ответив Мелосу, царевич ушел.
Эльпида одобрила намерения Мелоса; и, уж конечно, обрадовалась им больше Никострата.
- Как тебе повезло с другом, - воскликнула гетера. Теперь она могла хвалить ионийца, не боясь соперничества.
- Да, очень повезло, - согласился Никострат.
Неожиданно он вспомнил слова Мелоса о Египте… как об одном из немногих мест, где женщина может владеть землей и не бояться всего лишиться в одночасье. Но ведь и Египет уже давно не таков, благодаря азиатам. Никострату сделалось страшно за мать… но думать обо всем сразу он не сможет. Нужно будет попросить Мелоса написать в Египет сразу же, как тот вернется.
Спартанцев было шестеро, и они тоже взяли с собой двоих рабов - илотов, которые всюду их сопровождали. Никострат слышал от своих новых товарищей, что спартанцы берут илотов в походы; и тот из рабов, кому выдается случай проявить доблесть, получает свободу… Граждане Лакедемона были маловосприимчивы к новому, но умели сохранять свое лучшее.
Они выступили засветло - Эльпиду и ее служанку посадили на возок, куда сложили пожитки; Никострат ехал во главе отряда на своем фессалийском жеребце, а остальные шагали пешком. Корина, угнездившись среди вещей, рассматривала вздымающиеся над ними кручи, поросшие сосняком, ущелья и устья пещер, которые угадывались в скалистых склонах, с восторженным ужасом ребенка, впервые покинувшего дом. В таких местах устраивали логовища придорожные разбойники.
Никострат, который на своем коне возвышался над пешими лаконцами, неожиданно вспомнил, как вторая жена Ликандра Адмета, в сопровождении всего двоих мужчин, в два дня проделала весь путь из Спарты до Афин на своей колеснице… Что это за женщина, подумал он почти с трепетом; и ощутил нетерпение перед встречей.
Как-то Адмета примет Эльпиду?..
Эльпида, сидевшая на своих узлах с одеждой, свесив ноги с повозки, казалась отрешенной от окружающего; хотя гетера путешествовала немногим больше своей рабыни. В ее медно-каштановых волосах, распушившихся по плечам, вспыхивали солнечные искорки. Если она станет спартанской женой, ей не придется прятать свою красоту…
Почувствовав взгляд любимого, коринфянка повернула голову и улыбнулась.
- А правда, что женщинам в Спарте запрещено пользоваться краской для лица? - произнесла она, качнув ногой в сандалии с загнутым носком - по египетской моде. - Может, мне еще не поздно вернуться?
Никострат улыбнулся; потом рассмеялся.
- Тебе краска вовсе ни к чему, - чистосердечно сказал он.
В полдень они сделали привал, укрывшись в ущелье у ручья. Парило сильно, и женщины захотели искупаться. Никострат и Мелос постерегли их наготу и одежду; потом мужчины умылись тоже. Эльпида, сидя в стороне от воинов и просушивая волосы, с неудовольствием думала, что спартанцы не знают ванн и купаться бегают к холодному Эвроту… Хотя, может, это уже изменилось…
Они поели, сидя в тени, и передохнули; потом двинулись дальше. До темноты следовало пройти как можно больше; хотя мужчины шли быстро, порою переходя на бег, все равно они доберутся до Лакедемона только к середине следующего дня.*
Дорога была безлюдной; им иногда попадались путники, видимо, жители окрестных селений, а в сумерках встретились двое мальчишек-пастухов, гнавших стадо овец домой… Но они не увидели ни одного воина.