- Нельзя так больше, я с ума сойду, - пробормотала Поликсена.
Тут она почувствовала чье-то присутствие. Посреди ойкоса стояла Корина, сложив свои ручки на животе и испуганно глядя на высокую гостью.
- Что тебе нужно? - воскликнула царица.
Корина согнулась в поклоне.
- Прошу госпожу меня простить… Я хотела прибраться здесь и погасить огонь, - сказала рабыня. - Но если я помешала, то…
“Погаси, погаси его скорее!” - чуть не крикнула Поликсена. Но вместо этого сказала:
- Прибирайся, ты мне не помешаешь.
И она еще долго сидела, пока рабыня легко сновала по комнате, убирая со столиков, разглаживая покрывала и протирая мебель. Царица не двинулась с места и тогда, когда огонь был потушен и комната погрузилась в темноту. Поликсена думала, что теперь, когда каждый из ее взрослых детей нашел себе пару, они стремятся оторваться от нее… раня ее, отталкивая ее руки и оставляя ее неприкаянной. Зачем она вернулась в Коринф?..
Она заставила себя пойти спать, в свою единственную свободную комнату. Но еще долго лежала с открытыми глазами, думая о своих детях и о самой себе, - и ее разбирали обида и боль.
Уснула Поликсена незаметно; а когда пробудилась, рядом сидел Никострат.
Мать чуть было не испугалась с отвычки; но он улыбнулся и поднял руку.
- Я вчера был с тобою резок, мне жаль, - сказал царевич. - Мне следовало бы поблагодарить тебя за Эльпиду. Моя жена рассказала мне, как ты была к ней добра.
Поликсена улыбнулась; она натянула до плеч сползшее во сне шерстяное покрывало. А в груди ее опять разрасталась пустота, которую ничем нельзя было заполнить…
- Теперь мне следовало бы подыскать себе другой дом, чтобы не стеснять вас. Фрина давно перебралась к Мелосу, ты знаешь?
- Знаю. И что с того? - ответил молодой лаконец. Теперь он рассердился и взволновался, и Поликсене было приятно это видеть. - Я хочу, чтобы мы жили вместе, я должен о тебе заботиться! И Эльпида говорит, что ей с тобой стало легче!
- А если пойдут слухи? - спросила Поликсена.
Никострат пожал плечами.
- Эльпида никого уже давно не принимает… Если слухи появились, мы в этом не властны! Ты не думаешь, что мы только обрадуем наших врагов, если они заставят нас попрятаться по норам?..
Поликсена нахмурилась.
- Я поняла тебя, хотя я другого мнения. Мне нужно одеться, сын, так что выйди!
Никострат встал и отступил к двери, не сводя с нее глаз.
- Я останусь пока, - успокоила его Поликсена.
Про себя она подумала, что ее кучки персидских драхм должно быть достаточно, чтобы Никострат смог расширить свои земельные владения; тогда она сможет получать собственный доход, как в Египте. Кто знает, на что еще могут понадобиться эти средства.
Днем Никострат рассказал о себе и о своих могучих товарищах: он восторженно описывал воинов, которые клали под голову щиты-гоплоны, ночуя на голой земле в зной и в непогоду; рассказывал, что мессенийцы обстреливали их из-за камней и кидали копья в сомкнутую фалангу. Однако почти никто не погиб и мало было раненых - так слаженно действовали спартанцы, каждому из которых щит стоявшего рядом был крепостною стеной…
- Я горжусь тобой, - сказала Поликсена, любуясь сыном; и Никострат просиял, расправив плечи.
- А если бы ты только видела, как спартанцы упражняются, танцуют свои боевые танцы и поют пеаны - и мужи, и дети, и жены! Это правда, у них нет такой красоты статуй и храмов, как в Коринфе, а вместо домашних богов часто лишь груды камней… Но эти люди сами как ожившие герои древности.
- Я вижу, что ты доволен и показал себя хорошо, - уже сдержаннее произнесла мать.
Поликсена хотела спросить сына, говорил ли он со спартанцами о Дарии и об Ионии и чем это кончилось; но теперь видела, что спрашивать нет нужды. Ничего не было решено - и неизвестно, когда будет!
Через несколько дней после возвращения царевича Поликсена получила послание из Египта.
Подумать только, она так хотела тогда разойтись с этим жрецом, - а теперь его весточка для нее как веревка, брошенная утопающему…
Она с жадностью распечатала пакет и развернула папирус. Тураи писал ей по-египетски, на иератическом языке жрецов: муж сообщал, что перебрался в Мемфис и отныне будет писать Поликсене оттуда. Он спрашивал эллинку о том, как она устроилась в родном городе, каким нашла сына, что теперь ее беспокоит - с заботливостью врачевателя душ, которая всегда отличала этого египтянина.
Как оказалось, Тураи нашел себе место в доме Каптаха, который взял его главным писцом и помощником! Поликсене захотелось облегченно и весело рассмеяться, когда она узнала об этом. Она понимала, что Каптах своей выгоды не упустит. Или, возможно, так он заботился о своем Ка?