Поликсена посмотрела сыну в глаза.
- Только знай, что твоя жена еще вчера приложила его к груди.
Никострат оперся на стену, отвернувшись от матери; сильные плечи его содрогнулись. Молодой воин долго стоял так, напрягшись всем телом. Потом он откачнулся от стены и глухо сказал:
- Я пойду к ней…
Он перевел дух.
- Не бойся, мать.
Никострат повернулся к Поликсене, и ей показалось, что она увидела слезы. Но в следующий миг Никострат уже прошел мимо, к жене; дверь спальни открылась и опять захлопнулась за ним.
Поликсена приникла к стене ухом: она услышала быструю, захлебывающуюся речь Эльпиды и глухие, тяжелые ответные слова Никострата. Будто камни, падающие в речку, чтобы запрудить ее. Потом молодая мать заплакала… но теперь это были счастливые слезы.
***
Венок они подождали вывешивать - не потому, что Никострат вдруг передумал, а потому, что они слишком осторожно поддерживали свои коринфские знакомства и не знали, кого приглашать на торжество. Мелос и Фрина, конечно, пришли на второй день; с поздравлениями и подарками. Фрина поахала, увидев ножки ребенка, но сказала, что “он все равно прехорошенький” и “может, это еще выправится”. Мелос же нахмурился и заметил, что мальчик может, в конце концов, стать спартанским периэком* и выбрать себе любое другое ремесло, помимо военного, - если даже ему откажут в спартанском гражданстве. Периэков лакедемоняне все равно призывают в случае войны…
А вечером шестого дня к ним явился нежданный гость.
Поликсена услышала испуганные, почтительные восклицания Корины и поспешила встречать; догадываясь, кого увидит. Она не ошиблась - это оказался престарелый архонт, в сопровождении единственного молодого раба-телохранителя.
Голову гостя венчал белый пух, окружавший обширную лысину, кожа на шее и руках сморщилась, но взгляд оставался острым - острее, чем у большинства молодых, занятых собой.
- Я пришел к вам как должностное лицо, тайно, - улыбаясь, произнес градоправитель, видя, что навстречу ему вышли все обитатели дома. - Не нужно устраивать мне приема. Я только хочу познакомиться с царственным семейством, о котором мне прожужжали все уши.
Он говорил любезно, но со стариковской насмешливостью; какую могут себе позволить лишь старики, наделенные большой властью.
- Мне известно, что здесь поселилась царица Поликсена, бывшая персидская наместница, - продолжил архонт: он выделил среди хозяев рослую женщину, крепкую, как дорийцы, но смуглую и черноволосую, подобно азиатам. - Это ты, госпожа? - спросил он, взглянув в ее темные глаза.
- Да, я, - сказала Поликсена. Она слегка склонила голову, стараясь не выдать своего волнения. - Угодно ли тебе пройти в ойкос, господин?
Архонт ответил величественным кивком.
- С охотой.
Он посмотрел на Эльпиду, стоявшую с младенцем на руках; потом в сопровождении своего раба проследовал в общую комнату. Там градоправитель отказался возлечь и предпочел кресло, как патриарх.
Корина, торопясь угодить, подала вино и закуски. Архонт взял только чашу: все ждали его слов.
- Прекрасная Эльпида, серебряный голос, - наконец произнес он, посмотрев на молодую госпожу: архонт улыбнулся ей - отечески, но с несомненным оттенком сладострастия. - Садись, не стой, - пригласил он.
И когда Эльпида опустилась на стул, гость обратился к Никострату:
- Я узнал, что ты называешь ее женой, но не слышал, чтобы ты женился.
- Мы с Эльпидой… - начал Никострат; и смолк, не зная, как оправдать содеянное. Тогда в разговор опять вступила Поликсена.
- Дозволь мне объяснить, почтенный, - как матери, - сказала она.
Архонт кивком дозволил. И тогда Поликсена рассказала, что Никострат взял Эльпиду в жены по спартанскому закону, чтобы защитить ее в будущем; и даже упомянула, что он хотел представить спартиатам своего ребенка… Архонт слушал в изумлении; а потом засмеялся.
- Впервые слышу, чтобы кто-нибудь пытался стать спартанцем с таким упорством и таким необычайным образом.
Он посмотрел на Никострата.
- Мой тебе совет - оставь это и не заискивай перед спартанцами больше! Ты сам уже понял, что они за народ. Не сомневаюсь, что они отвергнут и этого мальчика.
Никострат потупился, онемев от стыда. Архонт ничего не мог знать о врожденном уродстве спеленутого ребенка, которому так и не дали имени; но эта догадка ударила слишком больно.
Архонт же тем временем снова обратился к Поликсене, занявшей кресло напротив.
- Я порядочно слышал о твоем персидском прошлом. Но мне сообщили, что ты и твой брат и прежде утверждали, будто принадлежите к царскому роду Коринфа. Роду Кипсела?