Лишь перед расставанием брат обнял ее с прежней сердечностью, а Поликсена всхлипнула в его сильных руках.
- О Филомен! Может быть, тебя убьют!..
Брат обхватил ее лицо ладонями и взглянул в темные глаза. Улыбнулся.
- Может быть. Но думаю, что останусь жив, милая сестра, - чувствую, что моя слава и моя погибель не в этом походе.
Он поцеловал ее в лоб и прижал к груди, как бывало. Они долго не размыкали объятий.
- Береги себя… и царевну, - наконец сказал молодой эллин. Он усмехнулся. – Ты ведь с ней тоже куда-то поедешь?
Поликсена кивнула. Отвернувшись, коринфянка смахнула слезы.
Они разошлись, пообещав друг другу найти случай проститься. Как Поликсена уже отпускала брата в Саис, но это было совсем другое дело. А сейчас – даже старый плащ, сестрин подарок, он снял с себя, вместе с покровительством Артемиды.
Проводить брата Поликсена отправилась вместе с Ликандром и двоими воинами охраны. Она подумала, как давно уже не видела пифагорейцев. И как Поликсена могла бы увидеть их, если теперь почти не ходит пешком!
Она вместе с другими мемфисцами увидела, как отплывают царские корабли, - но брата ни на одном судне не разглядела. С острой болью в груди Поликсена поняла, что рада этому. Воителя не годится провожать слезами.
Филомен, однако, видел сестру среди провожающих – он стоял, облокотившись о борт корабля, рядом с верным другом, и смотрел назад, пока розовый гиматий не затерялся на берегу. Потом коринфянин повернулся к Тимею.
Филомен сплюнул в священный Нил. Со своей черной бородкой и усами, сменившими юношеский пух, в египетских бронзовых доспехах и широком белом египетском плаще коринфянин выглядел бывалым солдатом.
- Тебе не кажется, что мы с тобой счастливцы, друг?
Могучий Тимей улыбнулся. Ветер расшевелил копну его светлых волос.
- Как Поликрат?
Его филэ до сих пор не получил никакого повышения – и Филомен чувствовал, что и дальше египтяне будут продвигать по службе его одного: если, конечно, станут. Но, как бы то ни было, покровители коринфского царевича твердо намерены разрушить их диас*.
- Ты мне не завидуешь? – неожиданно спросил Филомен.
Тимей покачал головой. Он взял друга за руку.
- Нет, и никогда не завидовал, филэ. У тебя особая судьба, Филомен, как и у твоей сестры. Ты ведь знаешь, как все мы дивимся на вас обоих! Но кому боги дают много, у тех много и отнимают, - вздохнул его друг.
Филомен кивнул. Он снова сплюнул в великую реку. И ничего больше не сказал, продолжая, прищурив темные глаза, смотреть на удаляющийся Мемфис.
* Египетская неделя длилась одиннадцать дней.
* Диас – союз воинов-любовников у греков.
========== Глава 17 ==========
Аристодем, сын Пифона из Афин, медленно возвращался к себе домой: один, как, бывало, шел с собраний пифагорейцев в Мемфисе. В сумерках здесь, в Навкратисе, намного легче было вообразить, что гуляешь по улицам родных Афин: белые, открытые дома с колоннадами и фонтанами, светлые хитоны юношей и гиматии почтенных мужей, которые ходили группами и парами, обнимались, смеялись и спорили, как в Элладе. Но Аристодем шел домой без друга.
Все, кого он любил, его братья и товарищи, остались в Мемфисе… и не только они. Там осталась та, о которой он грезил ночами. Дни бывший философ посвящал тому, чтобы добиться этой девушки: он, воспользовавшись давними связями мемфисских греков с Навкратисом, занялся торговлей, продажей и перепродажей оливкового масла, которое расходилось в Египте намного лучше, чем в Элладе, и которое эллины ввозили сюда, как серебро и вино. И сын Пифона уже начал преуспевать – совсем скоро он вернется в Мемфис, обнимет старых друзей, отца с матерью и братьев и предложит Филомену, сыну Антипатра из Коринфа, - заносчивому царевичу-изгнаннику, - выкуп за свою невесту и его единственную любимую сестру…
Кому еще Филомен мог бы отдать Поликсену? Разве велик его выбор на земле восточных варваров, что бы этот коринфянин ни мнил о себе?
Аристодем так задумался, что не уступил дороги какому-то пьяному, который, как и он сам, возвращался в потемках домой один: шедший позади неизвестный грек пошатнулся и схватился рукой за его плечо. Выругавшись, Аристодем повернулся и с силой оттолкнул его… и тут же застыл на месте, вперившись в гуляку. Тот так же смотрел на него, на глазах трезвея.
- Теон?..
- Аристодем, сын Пифона? Аристодем?.. – прошептал такой же высокий и светловолосый, как он сам, молодой афинянин.