- Тогда до послезавтра, - сказала она.
Выходя на улицу вместе с Меланто, Поликсена внезапно подумала, что лучше было бы бежать уже завтра. Никострат проницателен. И не один только Никострат!
Дома она первым делом все объяснила служанке. Никострат был в андроне, и не вышел к матери, к огромному облегчению Поликсены… и страху тоже.
Позже вечером, после того, как Меланто клятвенно подтвердила, что все запомнила и ничего не перепутает, Поликсена направилась в общую комнату и села у длинного и пустого общего стола. Она не знала, уложила ли Эльпида Питфея и не спит ли уже сама… но звать невестку царица не рискнула.
Поликсена водила пальцем по глубоким царапинам, которые оставил на дубовой поверхности кинжал ее сына, и невольно пыталась разглядеть в этих бороздах какие-нибудь знаки. Она сама давно смеялась над такими гаданиями… но только не сейчас.
Послышались женские шаги. Поликсена вскинула голову, ожидая увидеть Корину, которая пришла убираться. Но это была Эльпида.
- Твой сын крепко уснул. У него был изнурительный день, - сказала невестка.
Эльпида присела рядом, опустив локти на стол. Ее руки и лицо в темноте были лилейно-белыми.
- Мне нужно тебе кое-что сказать, - произнесла Поликсена, преодолев мучительную сухость во рту.
- Я все знаю, - коротко отозвалась Эльпида.
Она сцепила руки в замок, опершись на них лбом.
- Когда ты бежишь?
- Послезавтра вечером, - сказала Поликсена.
Эльпида все не поднимала головы; только плечи у нее напряглись. И царица не выдержала:
- Ты не возненавидишь меня?..
Эльпида быстро выпрямилась, взглянув на нее открыто. Так, чтобы Поликсена увидела ее душу, даже во мраке… а может, лишь во мраке душа обнажалась.
- Ты подарила мне моего мужа. И ты как богиня уберегла моего сына. Как могу я тебя возненавидеть?
Поликсена обхватила лицо Эльпиды руками, расцеловала в обе щеки; и женщины крепко обнялись.
- Как мне будет не хватать вас! И как мне за вас страшно! - воскликнула царица.
- Ничего. Мы выдержим то, что придет, - отозвалась Эльпида.
Она сама поцеловала Поликсену.
- И знай, что я всегда буду защищать тебя перед лицом Никострата. Как ты заступилась за меня и Питфея!
- Может быть, это окажется лучшая защита для меня, - улыбнувшись, смягченным слезами голосом ответила царица.
А сама подумала: так и может обернуться, в конечном счете…
Поликсена встала, возвысившись над Эльпидой.
- Я получила от персов сорок мин золотом - оставлю тебе тридцать. Это цена нескольких воспитанных рабов или даже целого дома, - сказала она. - Если вам придется трудно…
- Я поняла, - быстро ответила Эльпида. Схватив руку Поликсены, она благодарно прижалась губами к ее ладони.
Царица погладила мягкие каштановые волосы невестки, чувствуя, как сжимается сердце, - как слабость охватывает члены… Но она сохранила спокойствие и осталась стоять.
- Никострату не говори: эти деньги только для тебя и ребенка. Разве что в крайнем случае, - предупредила она.
- Не скажу. Никострат бы и не взял их, - горько ответила Эльпида.
Она еще раз поцеловала руку Поликсены, потом поднялась.
- Я пойду. Ты тоже отдыхай, тебе нужны будут силы.
Поликсена вернулась к себе. Она разделась и, умывшись с помощью Меланто и почистив зубы пальцем с натроном, легла в постель.
Она думала, что будет терзаться, думая о сыне, Эльпиде, персах и прочем… Но провалилась в сон, едва закрыв глаза.
Поликсена проснулась, когда солнце вовсю светило. Она быстро встала и, одернув сорочку, выглянула в коридор. Никострат ушел, теперь она уверилась в этом. Его не будет до вечера, наверное, он уже в лагере или в палестре.
И завтра будет так же. Значит, она так с ним и не простится… Но как могла бы сейчас Поликсена взглянуть сыну в глаза?
А может, он уже обо всем пронюхал и готовит ответный удар? Как следовало бы теперь поступить благородному мужу, или сыну, или спартанцу?
“Только не предать свою мать, - подумала Поликсена, холодея и сжимая кулаки. - Нет”.
Весь день она занималась какими-то пустяками, мысленно прислушиваясь к тому, чем заняты Никострат и остальные. Вечером ее сын пришел домой, как ни в чем не бывало.
Поликсена набралась мужества встретить его вместе с Эльпидой и спросила, что он делал. Никострат ответил, что был в палестре: занятия опять возобновились.
Лаконец выглядел и вел себя как обычно - но Поликсена совсем не была уверена, что сама она не вызывает подозрений. А уйдя в свою комнату, царица вдруг поняла, что весь день боялась, как бы Никострата не бросили в тюрьму. Сколько тревог она опять причиняет всем, и сколько еще предстоит!..