Гребцов на нижних палубах не было видно; Поликсена заметила только веером поднятые весла и банки*, занавешенные кожами для защиты от волн. А может, для защиты от любопытствующих.
Лодка ткнулась в борт корабля. По команде, поданной сверху, она развернулась боком, и женщинам были сброшены сходни - широкая доска на крюках, с набитыми поперек рейками.
Поликсена успела сделать лишь два шага по этой доске, как ее подхватили под руки и втащили наверх. Она обернулась к Меланто и махнула ей: служанка, видя столько незнакомых моряков и среди них персов, забоялась, но ее втянули на палубу таким же образом.
После этого греческие матросы быстро перенесли на корабль все вещи. Разгруженная лодка развернулась и поплыла обратно, за оставшимися ионийцами.
Видя, как суденышко исчезает во мгле, Поликсена опять ощутила страх. Пока это чувство не затопило ее, она повернулась к господину в безрукавной кольчуге и царском пурпуре. Коринфянка направилась прямо к нему, не обращая внимания ни на кого другого.
Азиат тоже повернулся к ней и ожидал с полным вниманием. Это был мужчина лет тридцати с небольшим, в расцвете сил; не писаный красавец, как Дарион, но в лице его и фигуре чувствовалась порода.
- Ты - начальник здесь? - спросила Поликсена, остановившись в нескольких шагах от этого мужчины. Она задыхалась, голос ее срывался, но эллинка заставила себя смотреть важному человеку в лицо, в самые черные глаза.
Через несколько мгновений перс опустил глаза и с достоинством поклонился.
- Я начальник судна, царица, - сказал он. - Гребцы и матросы подчиняются капитану, а капитан - мне.
По-гречески этот человек изъяснялся так же свободно, как и Тизасп, хотя с более явственным акцентом. Поликсена кивнула.
- Ты Гобарт, сын Масистра! - облегченно сказала она.
- Да, - ответил перс.
Поликсена наконец увидела, как возвращается лодка с Мелосом, Алфеем и Нестором. Она на мгновение прикрыла глаза, утерев ладонью влажный лоб. Теперь было не до величественности манер.
- Благодарю тебя за деньги, - сказала она Гобарту, вновь взглянув на него. От волнения эллинку начала мучить жажда.
- Это не стоит благодарности, - ответил перс, слегка улыбнувшись. - Деньги дал тебе царь из своей казны, для благоупотребления.
Поликсена не могла еще решить, нравится ли ей этот разряженный человек; но в нем ощущалась сила и привлекательность, которую мужчинам придает внутренняя цельность.
Но она все не могла успокоиться. Когда наконец Мелос очутился рядом с ней, коринфянка потребовала, чтобы тот сказал, где ее дочь и Хризаора.
- Они внизу, госпожа, - ответил Мелос. - Когда отчалим, я тебя к ним отведу.
Поликсена кивнула; она ощущала себя опустошенной.
Над ухом у нее раздались слова команды на ионийском наречии, сходни втянули на палубу. Весла вспенили воду, и корабль тяжело накренился, разворачиваясь; перед глазами у Поликсены качнулся высоко подвешенный светильник.
- Где другой корабль? - воскликнула она, вспомнив, что за коринфскими ионийцами должны были подойти две триеры.
- Вон там, - Мелос указал ей на судно, которое направлялось в их сторону. - Им только что просигналили огнем.
Увидев, как удаляется берег, Поликсена ощутила, что силы ее на исходе.
- Проводи меня к Фрине, - попросила коринфянка Мелоса. - Если она спит, я посплю с ней.
Однако дочь уже не спала; увидев царицу, она обрадовалась и тут же пожаловалась, что ей плохо. Фрина никогда не страдала морской болезнью; но она никогда и не пересекала море беременной. На таком военном судне женщин могли поместить только на нижней палубе - им еще отвели хорошее место!
Поликсена могла лишь успокаивать дочь словами. Внучка тоже не спала и капризничала. Поликсена взяла ребенка на колени и подумала, что все это покажется им пустяками, если они угодят в ловушку…
Наконец сон овладел ими; и Поликсене странным образом казалось, что они, все три, блуждают в одном и том же сне - в тумане, вслепую ища друг друга.
Поликсена проснулась первой - она откинула свое покрывало и села. Зашипев сквозь зубы, царица схватилась за лоб: рана опять разнылась от сырости. Качка еще не прекращалась.
Царица бросила взгляд на Фрину. Ее дочь и внучка крепко спали, прижавшись друг к другу на своей подвесной койке.
Поднявшись, Поликсена сделала несколько наклонов в разные стороны, повращала плечами и головой и ощутила, что готова действовать. Ей опять хотелось пить, и умыться было нечем. Служанка и нянька спали отдельно, и никого было не дозваться…