========== Глава 160 ==========
Времени у них оставалось в обрез - до Дидим было не больше пары часов пути; и Дариону могли дать знать о нежданных гостях. Тем не менее, начальники войска Поликсены затеяли яростный спор, устраивать ли торжественный въезд в город и кого пустить первым.
- Может быть так, что эти стражники не искренне встали на нашу сторону, а смалодушничали, - горячо говорил Мелос. - Представь себе, госпожа: вдруг они уже кликнули подмогу - и если ты возглавишь шествие, тебя отрежут от нас и, пленив, передадут Дариону!..
- Эти защитники Милета могут сказать господину, что таков был их план, - вставил Алфей, внимательно прислушивавшийся к спору. - Наверняка он бы щедро наградил их… А штурмовать город, чтобы отбить царицу, у нас сил не хватит!
- Вы уже взялись меня отбивать! - с усмешкой воскликнула Поликсена. Она подняла руки, унизанные браслетами, призывая к молчанию. А потом, видя, что завладела общим вниманием, сказала соратникам:
- Ваши опасения небеспочвенны. Вы правы: если я поеду во главе войска и попаду в город первой, даже у тех, кто пригласил нас с добрыми намерениями, велик будет соблазн меня захватить…
Коринфянка посмотрела на величественного Гобарта.
- Ты утверждал, что стражников нетрудно будет заставить изменить Дариону. Но тот, кто легко изменил однажды, не задумается сделать это и вторично!
Ее передернуло от такой мысли.
- Согласен, - ответил перс, с бесстрастным лицом. - Но только в том случае, если изменники прежде всего пеклись о своей выгоде, а не о правде.
Поликсена вздохнула.
- И как ты намереваешься различать таких людей?.. Впрочем, я не о том. Нужно решить, как обеспечить мою и нашу защиту.
Она посмотрела на Мелоса.
- Пусть первым в Милет войдет воинский отряд, который сможет отстоять меня, в случае чего! Потом пойдут музыканты, которые протрубят Милету о смене власти… люди должны узнать и увидеть, тогда расправиться со мной, не вызвав возмущения, Дариону будет гораздо труднее.
- Я возглавлю этот отряд, если позволишь, - немедленно откликнулся Мелос.
Прежде, чем Поликсена успела ответить, заговорил Гобарт.
- Нет, государыня, тебя предварю я.
Поликсена все поняла. Воинское искусство Гобарта в этом представлении почти не имело значения; так же, как и ее собственное… Он был перс, знатный господин, и это давало ему неприкосновенность, распространявшуюся на всех подопечных.
“Ну а если ему и вправду придется биться за меня? Каков он в деле?” - подумала Поликсена, вспоминая суждение Мелоса.
Однако раздумывать было некогда. Гобарт, видя, что возражений больше нет, ушел набирать себе воинов; а Поликсена приказала подвести себе коня. Она еще не придумала ему имени… придумает, если этот скакун донесет ее до дворца.
Мануш в отдалении уже строил основные силы. Коринфянка понимала, что должна будет подняться над этим сборищем мужчин, каждый из которых превосходил ее ростом и крепостью; подняться хотя бы зрительно. Поликсена знала, как много людей обманываются и руководствуются зрелищами, даже если разум говорит им иное…
Она села на свою безымянную лошадь, которая, однако, уже признала в ней хозяйку, и приказала позвать трубача.
Музыкант, тотчас поняв намерения царицы, оглушительно дунул в свой инструмент. Потом еще раз; и довольно быстро все солдаты в строю прекратили шум и разговоры и сосредоточили свое внимание на женщине в ярком мидийском платье, восседавшей на черной лошади.
Поликсена подняла руку, и прогремело приветствие. Солдаты загорланили, затопали сапогами; эллинские мужи, которых было меньшинство среди азиатов, заколотили древками копий о щиты. Земля задрожала; конь царицы испугался, и сама она тоже. К счастью, Мелос, сидевший на лошади рядом, перехватил поводья и удержал обоих животных.
“Солдаты приветствуют своего вождя, каков бы тот ни был, потому что в нем чтут собственное мужество и своих кумиров”, - подумала Поликсена.
Она поняла, что от нее ждут слова, как от военачальника. Пусть даже умом все понимают, что перед ними женщина, никогда не водившая войска в бой. Поликсена посмотрела на запад, откуда они приплыли… там, за огромным Эгейским морем, осталась Эллада.
Поликсена вдруг увидела перед собою щитоносную Афину, в гребнистом шлеме и с копьем. И, когда она опять обратила взор на множество персидских и греческих шлемов перед собой, на ее лице играла улыбка.
- Посмотрите туда, - громко и отчетливо сказала она, показывая воинам в сторону гавани. Более пяти сотен голов повернулось, как по команде. Солнце уже опускалось, огромное и красное, и вода бликовала розовым.