- Царица сегодня ни разу не посылала за мной. Я вызвал недовольство моей госпожи? - произнес военачальник.
- Я была занята все утро - как и ты, я полагаю, - сказала она; хотя могла бы и не отвечать.
Поликсена посмотрела Гобарту в глаза: голова его была непокрыта, а густые волосы украшены янтарными заколками. Сын Масистра заметил еще на корабле, что она любуется им…
- Не играй со мной, военачальник, - сухо сказала она, отведя глаза. - Я не девочка.
Поликсена хотела пройти мимо; но задержалась.
- Приходи на мой пир вечером, - сказала она, обернувшись. - И передай приглашение своему брату.
Гобарт поклонился. Он был задет ее словами, и удовлетворен тем, что вывел ее из равновесия; и еще…
- Это не игра, моя госпожа, - сказал он серьезно.
Поликсена отвернулась и быстро пошла прочь. Она чувствовала, что перс остался там, где стоял, страстно глядя ей вслед.
========== Глава 163 ==========
Последний супруг Поликсены по-прежнему жил и служил в Мемфисе у Каптаха, вдовца царевны Ити-Тауи. Этот вельможа меньше, чем через полгода после смерти юной жены, женился снова и был поглощен семейными хлопотами. Тураи же воспитывал сына один и не помышлял о том, чтобы сойтись с какой-нибудь другой женщиной.
Когда Исидору исполнилось три года, Тураи повез его в Саис - на поклонение божественной владычице города и покровительнице страны. Исидор, смышленый мальчик, понимал уже многое вокруг себя; он унаследовал сдержанность отца и был не очень разговорчив, однако все новые впечатления глубоко оседали в его душе.
Тураи учил своего единственного сына языку Та-Кемет. Пока его воспитывала мать, малыш усвоил начатки греческого; впоследствии Тураи намеревался продолжить учить Исидора эллинской речи и письму. Однако языком его сердца должен был стать египетский. И лики древних египетских богов должны были склоняться над его постелью, навевая мальчику сокровенные сны.
Бывший жрец Хнума теперь опять обрил голову, подобно Уджагорресенту в его последние годы. Не будучи более жрецом, Тураи жил в таком же воздержании, как в юности, - теперь, когда желания плоти ослабели, это способствовало ясности духа и лучше всего соответствовало внутренней склонности египтянина. Жена порою приходила к нему во сне… но томление его по прошлому, хотя и сильное, бывало недолгим. Однако из благодарной и страдающей памяти Тураи Поликсена не изглаживалась никогда, и незримый образ греческой подруги сопутствовал ему во всех делах.
После расставания с женой Тураи по-прежнему следил за жизнью Поликсены - неотделимой ни от его жизни, ни от политики. Когда бывшая царица вернулась в Коринф, они обменялись несколькими письмами, полными сожаления и запоздалой заботы о супруге, оставшемся за морем; однако египтянин чувствовал, что история Поликсены еще далеко не завершена.
Тураи возобновил знакомство с жрецами храма Нейт - в высшей степени полезное, вне зависимости от того, увидится он с женой снова или нет. Вынужденные повернуться лицом к персам и склониться перед Камбисом, служители Нейт во многом выиграли благодаря этому… храм древней богини прославился далеко за пределами страны и очень разбогател. Святость же его осталась почти незамутненной: жрецы Нейт немногих допускали пред очи богини, и служение ей продолжалось так же, как многие хенти назад. Тураи вместе с сыном было позволено посещать молитвенные залы, и они подолгу задерживались там.
В первое посещение храма Исидор спросил, показав ручкой на статую женщины в короне:
- Кто это, отец?
- Это великая богиня Нейт, сын мой, - ответил Тураи. - Она теперь твоя мать.
- Моя мать? - с удивлением повторил ребенок.
Тураи погладил его по коротко стриженным черным волосам. Теперь многие коренные египтяне отказались от старинного обычая обривать головы детям.
- Твоя матушка сейчас далеко - она царица, живущая за северным морем, которая любит и защищает тебя. Богиня Нейт тоже твоя мать, и она тоже защищает тебя.
Исидор, конечно, многого не понял и остался в недоумении; но больше ничего не спросил. Тураи знал, что сердцем дети в эти годы постигают гораздо больше, чем разумом. С этих пор, пока Тураи с сыном гостили в храме, они неоднократно приходили к главному образу богини и к другим. На удивление отца, маленький Исидор не жаловался на усталость и не протестовал, пока Тураи молился. Сын Поликсены вдыхал ладанный дым, слушал тишину, царившую в святилище, и замирал, глядя широко открытыми глазами на изваяние матери богов, как будто время для него исчезало.