- Но ведь Эльпиду знают здесь, - сказал сын, изумленный этими доводами.
- Ее знают как гетеру, однако жена никому лица не откроет, - ответила Каллироя.
Если бы Никострат с супругой решились показаться в Афинах, Эльпида могла бы теперь благословить афинские обычаи, ограждавшие жен от нескромных взглядов.
С этого разговора прошло несколько дней. Калликсен сдержал слово, данное сородичам; полемарх сделал немалые пожертвования навкрариям, на новые корабли, и храму богини. Он отдался забытым обязанностям, и мать почти не видела его.
Как-то вечером Каллироя сидела, по своему обыкновению, за прялкой, и пела грустные песни. Молодая служанка помогала хозяйке сматывать шерсть. И вдруг послышался стук в дверь.
Калликсен обычно стучал не так – это были частые, словно бы испуганные удары. Они резко прекратились, как будто гость боялся, что его услышат снаружи, или не решался проявить настойчивость…
Каллироя быстро встала, невзирая на мучительную боль, которая скогтила спину.
- Сиди, Левка, я сама отворю! – хозяйка остановила молодую рабыню и, схватив прислоненный к стене буковый посох, который ей подарил Калликсен, направилась открывать. Пока она дошла до двери, стук повторился.
Глубоко вздохнув, Каллироя отодвинула засов и откинула крючок, на которые была заперта дверь.
- Войди, гость, кто бы ты ни был, - сказала она.
Руки ее дрожали, опираясь на посох, но голос не дрогнул.
Дверь резко открылась: в сумерках обозначились фигуры мужчины и женщины под темными плащами. И, присмотревшись, Каллироя узнала тех, кого давно ждала, - узнала, хотя никогда их не видела.
Стучала, по-видимому, Эльпида, которая стояла впереди: ее рыжие волосы, скрытые под капюшоном, растрепались, прекрасное лицо осунулось. Никострат, мрачный и обросший темной бородой, стоял немного позади жены, держа на руках маленького сына.
Увидев лицо Каллирои, гетера умоляюще сложила руки.
- Госпожа, я жена Никострата, сына царицы Ионии! – воскликнула она. – Наш город изгнал нас, и мы скитаемся, нигде не находя приюта… Заклинаю, впусти меня и моего мужа хотя бы на эту ночь!
Каллироя перевела взгляд на Никострата. Спартанец не стал молить – он только выше поднял ребенка, и мольба выразилась в его лице.
Хозяйка тяжко вздохнула.
- Узы крови священны, и я не прогоню вас на ночь глядя, - промолвила она. – Но знайте, что еще до завтра вам придется говорить с моим сыном.
Никострат благодарно поклонился.
- Как раз за этим мы и явились, добрая госпожа.
Дорийский акцент в его речи прозвучал особенно явственно. Каллироя печально улыбнулась – она молча посторонилась, впуская измученных странников.
* Керамик – один из богатых районов древних Афин, известный производством аттической керамики.
* Члены греческого городского совета (буле).
========== Глава 167 ==========
Эльпида, оплеснув водой лицо, руки и запыленные ноги, а после умыв и перепеленав ребенка, почти сразу же заснула, смертельно усталая: Левка проводила гостью в гинекей. Теперь уже не имело смысла пытаться скрыть появление стольких чужаков - даже рискуя тем, что служанка Каллирои побежит с новостями к Хилону, прежнему и нынешнему ее настоящему господину. Всего пришлось дать приют четверым, не считая младенца: Никострата с женой сопровождали еще двое рабов - женщина и мальчик.
Сам царевич, подкрепив себя вином, остался бодрствовать в ожидании Калликсена. Плащ его, как и одежда Эльпиды, был заляпан грязью и изорван колючками. Никострат вымыл руки и ноги, подобно жене, однако очень нуждался в бане и лечении многочисленных ссадин; он похудел, а в лице появились жесткость и угрюмость скитальца - отличные от жесткости воина, всегда чувствующего рядом плечо товарища.
По крайней мере, в этом он придерживался правды, думала Каллироя, посматривая на опасного гостя. С нею Никострат повел себя почтительно, однако наотрез отказывался что-либо поведать о себе до прихода молодого хозяина.
Калликсен в этот вечер задержался несколько дольше обычного - однако явился домой он в большой компании, с факелами: Каллироя и ее поздний гость, расположившиеся в андроне, в тревоге услышали много мужских голосов и смех.
Выглянув в окошко мужской комнаты, выходившее на улицу, хозяйка увидела, что у калитки белая светлоголовая фигура Калликсена отделилась от остальных; после короткого прощания с друзьями моряк направился по дорожке к дому. Каллироя отпрянула от окна.