- Иди в ойкос, - велела она Никострату, который поднялся с места и напряженно ждал. - Сиди там и не высовывайся, пока я не поговорю с сыном!
Спартанец коротко поклонился и вышел. Каллироя направилась в прихожую, встречать сына.
Левка уже открыла флотоводцу дверь. Заслышав шаркающие шаги матери, Калликсен перевел на нее взгляд; тогда девушка, проскользнув мимо него, торопливо убежала.
- Что у нас случилось? Она сама не своя, - афинянин кивнул вслед служанке.
Каллироя приблизилась к сыну и крепко взяла за руку сухой старческой рукой.
- У нас гости, - тихо сказала она, заглянув ему в глаза.
Калликсен замер на мгновение. - Правда?..
Каллироя кивнула и показала в сторону общей комнаты. Больше слов не понадобилось.
Моряк двинулся было в сторону ойкоса, но приостановился.
- Вся его семья здесь?
- Да, Никострат с женой и маленьким сыном, а еще двое рабов, - ответила Каллироя. Моряк кивнул и, не тратя больше времени, проследовал в комнату.
Никострат, сидевший у тлеющего очага посередине, быстро встал при появлении афинянина. Царевич улыбнулся было, но при виде настороженного выражения Калликсена улыбка его погасла. Лаконец поклонился и остался стоять.
- Садись, - пригласил флотоводец, не меняя выражения. Когда Никострат подчинился, Калликсен обернулся к матери. - Ты дала им ужинать?
- Нет, Никострат хотел дождаться тебя и разделить трапезу с тобой, если ты согласишься, - ответила Каллироя.
Калликсен впервые улыбнулся.
- Тогда прикажи подавать.
Он не стал уточнять - останется ли старая мать с ними; об этом и вопроса быть не могло.
Левка и рабыня Эльпиды, взявшаяся помогать, принесли нераспечатанный кувшин вина, хлеб, сыр, оливки и копченое мясо с чесноком, нарезанное ломтями. Гость и молодой хозяин сели за стол; Калликсен занял место у стены, подле матери, а Никострат сел на скамью напротив обоих.
Некоторое время мужчины молча ужинали; Никострат явно изголодался, но ел без жадности, сдерживая себя. Он съел немного мяса и сыра на лепешке и, запив простой водой, поблагодарил, сказав, что ему довольно. Калликсен качнул головой, но промолчал.
- Если ты сыт, расскажи, что с вами случилось, - моряк сурово посмотрел в глаза спартанцу. - До меня уже давно доходят самые противоречивые слухи о вашей семье.
Никострат кивнул.
- Ты желал бы услышать все из моих собственных уст. Я рад, что могу рассказать, - царевич замер на несколько мгновений, словно бы сомневаясь и в этом человеке, на чью помощь так надеялся. Но потом Никострат справился с собою и глухим голосом принялся излагать свою историю.
После того, как он и Эльпида оставили Коринф, они некоторое время жили в горах Лаконии, к северу от долины Эврота. Там располагалось немало поселений периэков - тех, кто не мог получить спартанское гражданство, и просто изгнанников, отвергнутых лакедемонянами по разным причинам.
- Таких, как я, - едва заметно улыбаясь, продолжал Никострат. - Мы сошлись с некоторыми из них, охотились вместе и помогали друг другу…
Им не раз случалось ночевать в хижинах и даже в пещерах, слушая вой волков и лай диких собак и лис; чтобы путешествовать по горным тропам, супруги избавились от всего лишнего имущества. Коня своего Никострат продал в первом же селении, в котором они остановились на пути из Коринфа.
- Но почему вы сразу не направились в другой город? - спросил афинянин, впервые перебив рассказ.
- Я сперва хотел, но жена отсоветовала, - ответил Никострат. - Она сочла, что лучше нам какое-то время пожить в удалении от городов, чтобы о нас забыли. Моя Эльпида всегда боялась диких зверей и людей, как женщина… но она очень отважна и разумна, - улыбнулся лаконец.
- Верю, - отозвался Калликсен. - Когда же вы спустились с гор?
- Не помню… Дней семь назад, - подсчитал Никострат, нахмурившись. - У Эльпиды стало не хватать молока, она ведь кормит, - признался он немного стыдливо. - Ребенок заболел, и тогда мы решили идти в город.
- Понятно, - сказал афинянин.
Он некоторое время размышлял.
- У вас совсем не осталось денег?
- Отчего же? Осталось, и немало, - Никострат блеснул серыми глазами. - В горах мы пробавлялись охотой на коз, оленей, ставили силки на птиц… а в селениях за постой с нас брали недорого. Мать ведь дала нам золота, прежде чем бежать, - усмехнулся он.
Калликсен склонился к гостю через стол.
- Ты осуждаешь ее?..
Никострат некоторое время смотрел афинянину в лицо, с суровым и непроницаемым видом, - потом опустил глаза.
- Позволь мне не отвечать на такой вопрос.
- Хорошо, - тихо сказал Калликсен, щадя сыновние чувства. Некоторое время они перемолчали, а потом флотоводец спросил: