- Нет, - громко прошептала коринфянка, приставив палец к губам. - Гобарт не тронет его, он не солгал мне… по крайней мере, пока Мелос не вынудит его, обнажив оружие. Но до этого еще не дошло.
Она улыбнулась; и, вернувшись в постель, крепко заснула.
Через несколько дней начались роды у Геланики. Наложница Дариона, в противоположность Фрине, родила легко: у нее тоже появился мальчик. Поликсена пришла посмотреть на мать и дитя.
Геланика, лежавшая в постели, казалась слишком удовлетворенной для своего нынешнего положения… ее скорбь по Дариону и любовь к нему, возможно, были непритворными, но теперь расчет взял верх, и она давно уже строила какие-то новые планы. Геланика испугалась посещения царицы, но не слишком: может быть, эта женщина, как и сама Поликсена, уверилась, что ее не тронут… а может, эта зеленоглазая ионийка была недостаточно искусной притворщицей и слишком рано восторжествовала.
Поликсена улыбнулась ей.
- Ты хорошо себя чувствуешь?
Геланика на миг смешалась. Потом кивнула.
- Да, царица.
Поликсена задумчиво кивнула, глядя на нее; она потеребила свою густую черную косу, украшенную сердоликовыми подвесками в форме месяцев.
- Я тут подумала… может быть, когда ты окрепнешь, отослать тебя с ребенком на Хиос или Самос? Что ты на это скажешь?
На щеках ионийки выступили пятна. Она растерялась, не зная, насколько серьезна эта угроза… и насколько можно верить словам проклятой узурпаторши. Поликсена еще раз улыбнулась наложнице и вышла вон.
На самом деле она не опасалась Геланики, пока ее ребенок был совсем мал и беспомощен: потому что только в этом мальчике, наследнике Дариона, была ее надежда. Однако позже, возможно, появится необходимость избавиться от них обоих - хотя и не таким способом, какой она назвала Геланике.
***
Мелос вернулся в Милет через три недели. Он был отчего-то возбужден… может быть, от свидания с семьей и родными местами; а может, и не только. Фрина не решилась спрашивать мужа об этом, и Поликсена тоже помалкивала. Он сам пригласил их встретиться в покоях жены.
- Мои родители умерли, - сказал Мелос, когда все трое сели: в его голосе послышались и грусть, и удовлетворение. - Я пришел на их могилы и принес жертвы… я говорил с ними…
Иониец прервался. Он поправил низку жемчуга, блестевшую в волосах.
- Потом я попытался разыскать братьев, Автолика и Неокла. Нашел только Автолика, который узнал меня в моем царском наряде, лишь когда я представился… Брат сказал мне, что если я не потрудился разыскать его за столько лет, то и дальше могу не являться.
Фрина встрепенулась.
- Мелос!..
Муж улыбнулся.
- Это ничего, дорогая, я почти ожидал такой встречи. Я и в самом деле виноват…
Он задумался.
- Автолик боится, так же, как многие. Даже больше многих, что неудивительно.
Поликсена чуть было не спросила, предпринял ли Мелос что-нибудь для подготовки восстания; но посмотрела на дочь и удержалась. И не только присутствие дочери вынудило ее молчать. Она была вовсе не уверена, что ее персидский любовник не заставил служанок следить за нею: даже Меланто могла сделаться шпионкой, ради блага самой царицы.
С Мелосом они могли поговорить только в саду, катаясь верхом… или на борту корабля. В последнее время Поликсена стала учиться морскому делу; и пока Мелоса не было, Гобарт брал ее на прогулки, показывая возможности их флота. Они оба наслаждались тем, что у них осталось: и морской простор, хлесткий свежий ветер и солнце, казалось, возвращали им их мечту о единении и о безбрежном сияющем будущем…
Снова взглянув на Мелоса, Поликсена пришла к заключению, что ничего серьезного он еще не затевал - или ему не удалось. Она решила, что пока не будет ни о чем спрашивать.
Поликсена почти не ошиблась: Мелосу удалось только одно, но этот шаг он считал очень важным. На севере Мелос договорился о переписке с Фивами: он нашел людей, которые согласились доставлять послания Никострату, как когда-то двое друзей писали царице в Египет. Теперь Мелос рисковал значительно больше - потому что только угроза подкрепления со стороны Эллады была достаточно серьезна, чтобы персы забыли о дипломатии. Поэтому и матери Никострата Мелос на сей раз ничего не сказал.
* Герма - в греческом искусстве четырехгранный столб, завершенный головой бога Гермеса; нередко дополнялся фаллосом как символом плодородия.
========== Глава 174 ==========
Приехав в Фивы, Никострат поселился у одного из друзей и дальнего родственника Калликсена - а стало быть, он и ему приходился родственником. Своим появлением лаконец сразу же возбудил в хозяине чрезвычайное любопытство и подозрение: тем более, что Калликсен был известен давними связями с персами. Никострату ничего не оставалось, кроме как оказать гостеприимцу уважение доверием - сразу же открыть свое имя и рассказать о себе все как есть.