И вот теперь они с Мелосом оказались предоставлены сами себе, и Поликсена не сомневалась, что в отсутствие Гобарта слежка за нею ослабла. Однако письмо от сына царицы Мелос решился достать только во время морской прогулки. Как и отважился признаться госпоже в том, что возобновил сношения с Элладой.
Поликсена, сохранив самообладание, удалилась в царскую каюту и прочла письмо Никострата. Некоторое время она сидела, приходя в себя от узнанного; потом приказала Меланто, которая находилась при хозяйке, позвать Мелоса.
Когда иониец вошел в каюту и сел, Поликсена велела прислужнице оставить их вдвоем. Поликсена и ее зять долго молчали, разделяя радость друг друга и борясь с общей тревогой.
Наконец наместница произнесла:
- Итак, в нашем распоряжении будет целая зима, и мы должны успеть подготовиться. Нас в это время не побеспокоят и другие враги…
- Другие враги? - невесело переспросил Мелос. Потом кивнул. - Да, верно. Это время у нас есть.
Поликсена обратила на него взгляд больших темных глаз, оттененных малахитовой пудрой. В своем зеленом с серебром наряде, в серебряном венце из переплетенных змей на высоко зачесанных волосах, она казалась сразу морской богиней и жрицей.
- Как у тебя обстоят дела с подготовкой?
Мелос понял ее.
- Я склонил на нашу сторону многих, - произнес иониец. Он, однако, выглядел неуверенным. - Но я не могу знать, как эти люди поведут себя, когда настанет час… Видишь ли, наши сторонники рассредоточены по разным городам, я не могу встречаться с вождями здесь, как и покидать Милет надолго. Слишком многое зависит не от нас!
- Как и всегда, - ответила Поликсена. Она вздохнула. - Что ж, хорошо…
Она сложила на столике руки, украшенные широкими серебряными запястьями с изображением играющих лошадей: когда руки соединялись, кони, любимцы Посейдона, сталкивались лбами.
- Я думаю, что может значить исчезновение Калликсена, - неожиданно произнесла коринфянка. - Возможно, афинянин обманул всех, считая и свою мать, и скрывается с какой-то целью…
- Может быть, он выступит на нашей стороне, когда никто не будет ждать! - вдохновенно воскликнул Мелос.
Поликсена слегка улыбнулась; она качнула головой, расхолаживая ионийца. Поднявшись, Поликсена спрятала письмо сына за широкий серебряный пояс-панцирь, надетый поверх платья; этот пояс, поднимавшийся острым углом кверху, скрывал нож. Царица вышла на палубу.
- Править к берегу! - крикнула она кормчему.
Учащенно забили барабаны, задавая ритм, и корабль начал разворачиваться; Поликсена заметила, что ветер крепчает, и услышала приказ матросам спустить парус. Она нахмурилась, глядя на высокие волны, грозившие обрушиться на палубу. Скоро ее флот вынужден будет прекратить учения.
Поликсена нередко принимала в них участие, но в таких случаях никогда не выходила на царском корабле, который был слишком заметен - и отличался нарядностью, но не крепостью или маневренностью. Однако сегодня они без большого труда дойдут до берега на веслах; и даже если Поликсена упадет за борт, то выплывет. Помимо занятий в бассейне, она специально училась плавать в море с отягощением.
* Главный морской порт древних и современных Афин.
========== Глава 177 ==========
Подступила зима, напомнившая Поликсене последнюю зиму в Коринфе, - такая же промозглая; в просторных залах дворца, как их ни отапливали, холод пробирал до костей. Мятущееся, свинцовое море под низко клубящимся небом отрезало ионийцев и от врагов, и от союзников.
Поликсена продолжала наведываться в Гераклейскую бухту и, кутаясь в толстый шерстяной плащ, наблюдала за работой на верфи, которая закипела с удвоенной силой: все свои свободные средства царица, не колеблясь, пустила на новые корабли. Поликсена, бывало, подолгу смотрела, как одеваются деревом и металлом прочные дубовые каркасы, как надстраиваются палубы триер, как корабли смолят, законопачивают щели, испытывают, спуская на воду в доках и нагружая людьми до отказа… Она знала, что сражение на море, которое ей предстоит, будет решающим. Поэтому команды ее кораблей набирались преимущественно из свободных греков: теперь, когда Ионию вновь залихорадило в предчувствии битвы, простые люди охотно шли даже в гребцы нижних ярусов - за ничтожную плату или просто за горсть бобов и ячменной муки.
Поликсена сокрушалась, что воинов нельзя было по-настоящему испытать в таком учебном бою; еще меньше, чем во время муштровки в поле. Нельзя было стрелять по кораблям или таранить их, не нанеся настоящего ущерба противнику. Поликсена думала, что персидский царь на ее месте, весьма вероятно, заставил бы своих солдат убивать друг друга, чтобы те, кто уцелеет, смогли дать лучший отпор врагу. Она слыхала, что какой-то из персидских владык во время морской бури приказал своим воинам, слишком отяготившим суда, попрыгать в воду… но коринфянка так поступать не могла.