- Стой!.. - крикнул, очнувшись, фиванец, наблюдавший это в оцепенении. - На помощь! Грабители!
Он прыгнул вперед, замахиваясь мечом: двое оставшихся в живых убийц неловко выпрямились и развернулись, встречая нового врага, но вступить с ним в схватку не решились. Крик Никостратова напарника разнесся эхом далеко, и Ликон услышал топот ног и громкие голоса стражников, которые сбегались к ним со всех сторон.
Грабители сочли за лучшее бежать, но далеко не ушли. Воины храма, с факелами и мечами, окружили их и схватили. А напарник Никострата бросился к лежавшему товарищу, уже не сомневаясь, что с тем покончено.
Но когда Ликон, упав на колени, приподнял темноволосую голову, глаза Никострата открылись.
- Где?..
- Грабители схвачены, - откликнулся фиванец: у него защемило в груди, когда он разглядел дыру в панцире Никострата. Тот весь был в крови, так что трудно было сказать, куда он ранен; но когда лаконец опять разомкнул губы, на них тоже показалась кровь.
- Слишком ра…
- Не пытайся говорить, - увещевал его фиванец. Он понял, что хотел сказать Никострат: “слишком рано”. Что именно рано?.. Но тут Никострат лишился чувств.
Подошли остальные, окружив их. Ликон поднял голову, часто замигав от света факелов; потом встал.
- Мой товарищ тяжело ранен, нужен врач!
Но в глубине души фиванец не сомневался, что Аркаду из Спарты никакой врач уже не поможет. Воины громко зашептались; потом двое наклонились над Никостратом.
- Эй, ты, помогай! Держи его голову и плечи!
Вздрогнув от окрика, Ликон послушался. Присев, он снова приподнял темноволосую голову, тяжелую, как у мертвого, и держал товарища, пока двое других наспех перевязывали его льняными полосами, оторванными от собственной одежды: прямо поверх кожаного нагрудника. Из щитов быстро соорудили носилки.
“Вот и последние почести”, - мрачно подумал Ликон.
Когда раненого подняли на плечи и понесли, фиванец поплелся за остальными, гадая, что теперь будет с ним и его товарищем. Накажут ли самого Ликона за то, что оставил пост?.. Или их обоих представят к награде? Спартанцу она уже ни к чему, хотя он-то как раз заслужил…
Раненого занесли в караульную при воротах храма - там было достаточно места, чтобы положить его и осмотреть. Сбегали за врачом: при храме Аполлона Целителя постоянно жил лекарь, принимавший больных, - совсем неимущих даже бесплатно, но гораздо чаще за деньги. Однако сейчас было не до этих соображений. Разрезав ремни, со спартанца сняли доспех. Кровь из раны в верхней части груди все еще шла, и могучее тело стало бледным как желтоватый пентелийский мрамор - только губы и темная борода были омочены кровью, будто воин испил ее, совершая какой-то ужасный обряд…
- Легкое пробито, но еще дышит, - прошептал врач, поднеся к губам Никострата маленькое серебряное зеркало: оно затуманилось. - Может статься, бог спасет его!
- Он задержал грабителей, которые пытались влезть через стену, - негромко объяснил один из воинов. Врач кивнул, сурово поджав губы, и принялся за дело.
Немного погодя раненого обмыли и тщательно перебинтовали, подложив валик, чтобы остановить кровь. Он покоился без движения на лежанке, которую уступил ему один из отдыхавших после смены стражников.
- Больше пока ничего нельзя сделать, - сказал лекарь. - Знает кто-нибудь, где он живет? Кому сообщить о случившемся?
Все взоры устремились на Ликона; но тот только беспомощно пожал плечами. Тогда решили оставить раненого в храме до утра - все равно пока его нельзя было переносить; а утром сказать начальнику.
Никострат очнулся в незнакомом месте - он лежал на узкой жесткой постели, непохожей на широкое и мягкое супружеское ложе, на котором он проводил ночи со своей женой в доме Эхиона. У него ужасно болела грудь; а когда он попытался вдохнуть, правая половина груди как будто занялась пламенем…
Лаконец поднял левую руку и ощупал тугую повязку. Рука тут же упала, как чужая. Он с трудом повернул голову и увидел, кто сидит с ним рядом.
- Диомед?..
- Тише… Ты у меня дома, в моей комнате, - с состраданием прошептал молодой фиванец, приложив пальцы к его губам. У Никострата в голове окончательно прояснилось, и он, пробормотав проклятие, попытался сесть.