- Кто вы такие? - властно крикнула Поликсена.
Эллин среднего роста, но сильный как бык, с темными волосами, вышел вперед и низко поклонился.
- Я Теламоний, триерарх этого судна и начальник флотилии, великая царица. От лица всех моих товарищей почтительнейше приветствую властительницу этих вод.
Поликсена улыбнулась, с неодобрением рассматривая широченную голую грудь моряка, на которой висел амулет неизвестного происхождения - лик какого-то бога, вырезанный на волчьем клыке. В ушах у этого человека блестели серебряные серьги-колечки, а выговор был ионийский.
- И тебе привет, триерарх. Властитель этих вод - Посейдон, а не простая смертная. Где тебя научили так изысканно выражаться?
- Мы с Хиоса, госпожа, приплыли предложить свой скромный товар. Лучшее, что имеем, - сладкое вино, шелк и мастику. Торопились изо всех сил, чтобы успеть первыми!
Поликсена быстро оглянулась на Мелоса, пытаясь справиться с предчувствиями, враз одолевшими ее.
- Вы успели первыми, купец, хвалю ваше искусство. Ваша мастика очень пригодится нам, вся ойкумена уже оценила ее превосходность… Однако я не слыхала, чтобы на Хиосе начали делать шелк.
- Мы теперь закупаем в Азии сырье, да будет известно государыне… Не пожелаешь ли сама взойти на мой корабль и посмотреть, что мы привезли?
Мелос за спиной Поликсены яростно замотал головой и ступил вперед, как будто Поликсена уже приняла такое сомнительное предложение. Но царица улыбнулась и ответила Теламонию:
- Думаю, у меня будет довольно времени, чтобы осмотреть ваш товар и прицениться. На берегу уже тревожатся обо мне.
Триерарх задержал взгляд на ее лице на несколько мгновений; потом кивнул.
- Тогда мы подойдем немного позже, когда ты вернешься на берег, - а ты пошлешь за нами, когда тебе будет угодно.
Поликсена еще раз окинула взглядом ионийские корабли, но не увидела ничего подозрительного. А это означало, что и другие, скорее всего, не увидят.
- Хорошо. Вы знаете, какая пошлина налагается на ваши товары?
- Заплатим в обычном порядке, - кивнул Теламоний. - Само собой, госпожа, мы торговали еще с прежними сатрапами.
Поликсена повернулась к зятю, который уже едва скрывал свое нетерпение. Мелос мог быть хорошим заговорщиком, но притворяться на людях, подобно ей, у него получалось плохо.
- Назад, Мелос. Нас уже обыскались.
Они повернули к берегу: теперь триера оказалась против солнца - и была как на ладони у каждого, кто оставался между ними и городом. Поликсене казалось, что ее рассматривают со всех кораблей, что толклись теперь в гавани; что все видели ее встречу с хиосскими торговцами. Как много людей могли сделать те же выводы, что и царица?..
Мелос коснулся ее руки.
- Это могут быть посланники Калликсена, - тихо сказал он.
- Или даже он сам, - так же тихо отозвалась коринфянка. - Полемарх бывал здесь слишком давно, чтобы его запомнили, а в лицо его видели только немногие. Хотела бы я знать, что он делал на Хиосе. По-видимому, эти корабли и вправду только что оттуда!
Конечно, на Хиосе афинянина ждала семья; но едва ли это было для моряка теперь на первом месте.
Царский корабль причалил, и Поликсена с Мелосом и служанкой отправились назад во дворец. Клео, конечно, шагала пешком - ей совсем негоже было оголять ноги перед стражниками, а надевать шаровары она ни за что не хотела, боясь рассердить богов. Правда, до сего дня царице спешка была ни к чему…
- Вы поезжайте вперед, госпожа, - вдруг подала голос сама ионийка. - А я уж нагоню, как сумею.
Поликсена посмотрела на нее со своего коня.
- Как сумеешь? Ты мне скоро понадобишься, и мне не нравится, когда мои девушки гуляют одни. Особенно сейчас.
- Я все понимаю, царица, - рабыня кивнула и тронула ее за алый замшевый сапог. - Я быстро прибегу, оглянуться не успеете, и ни с кем не буду болтать!
Поликсена нахмурилась.
- Думаю, больше мне не следует брать тебя с собой в море. Как и других женщин.
- Как будет угодно госпоже.
Поликсена коленями тронула коня и поехала ко дворцу, не оборачиваясь. Она поскакала во весь опор, и у Мелоса всю дорогу не было возможности с ней перемолвиться; да он и не решился бы при стражниках. Но когда они остались наедине, Мелос в тревоге сказал:
- Опасаюсь, как бы эта рабыня не…
- Вот и я опасаюсь, - ответила царица. - Что ж, я дала Клео такую возможность и вынудила поторопиться, предупредив, что она сегодня гуляет на свободе в последний раз… Хотя, скорее всего, я стала слишком мнительна.