- Зря ты ее отпустила, - сказал Мелос.
Поликсена улыбнулась.
- Посмотрим.
“Если Клео пособница Геланики, хотелось бы знать, что такого могла пообещать служанке эта женщина, чего не могу я? Клео не выглядит глупой. Или ее просто застращали?..”
Теперь Поликсена уже сожалела, что оставила Клео в гавани. Но предатель всегда изыщет возможность предать. А ее ждали намного более важные дела.
Клео явилась во дворец чуть более, чем через час: было трудно определить точнее. Однако похоже было, что девушка и впрямь бежала во весь дух. Она предстала перед хозяйкой, уже сбросив плащ, вымокший и отяжелевший от грязи понизу, но все еще тяжело дышала и держалась за правый бок.
- Ты быстро, - заметила царица, не выказывая своего отношения к задержке Клео. - Пока можешь отдохнуть, ты мне не нужна.
О ней самой уже позаботились другие женщины. Клео отступила и поклонилась - почти разочарованная и, в то же время, с облегченным видом.
- Да, царица.
Поликсена сочла, что оно и к лучшему, - не следовало этой девушке находиться поблизости, когда явятся хиосские купцы: даже если Клео была честна. Немного подкрепившись, царица направилась в свой кабинет, рассмотреть поступившие к ней донесения. Их за несколько дней на ее столе накапливалась целая гора - и это только те папирусы, которые предназначались для глаз наместницы. Больше всего жаловались азиаты, торговцы и землевладельцы, как ни удивительно.
Поликсена хмыкнула, читая очередное слезное письмо на тщательно выделанной телячьей коже, на аккадском языке. Налоги, по словам этих людей, конечно, превысили все возможные пределы. А то, что на эти деньги они содержали собственную армию…
Четко написав - “отказать”, по-персидски, внизу последней жалобы, наместница поднялась и устало потянулась. В кабинете ее брата не было окон, но ощущалось, что день клонится к вечеру. Поликсена несколько мгновений глядела в огонь, горевший в порфировой чаше у входа, а потом вышла в коридор: найдя Мелоса, царица приказала послать за хиосскими купцами.
Она решила, что примет их в зале отдыха. Поликсена расположилась на кушетке у малахитового столика и приказала принести вина: его подала Клео.
Мелос вскоре вернулся и доложил, что отправил вестника за хиосцами. Поликсена кивнула.
- Прекрасно. Тогда можешь идти.
Она улыбнулась, смягчив обиду.
- О нас и так уже сплетничают, что ты проводишь со мной куда больше времени, чем с собственной женой. Иди к Фрине и детям, я потом все равно тебе все расскажу.
Мелос поклонился и ушел. Поликсена велела Клео тоже оставить ее - и некоторое время сидела в одиночестве, пытаясь приготовиться к разговору с хиосцами. Хотя к такому разговору все равно не приготовишься.
Она хотела уйти на террасу и подышать свежим воздухом, когда раб, стоявший в коридоре, доложил, что гости явились.
Встав с места, Поликсена повернулась и увидела Теламония: для приличия он накинул нарядный, с золотой каймой, гиматий, но остался с голым торсом. Триерарх отвесил ей поклон.
- Мои помощники покажут тебе образцы товаров, государыня. Надеемся, что ты останешься довольна.
Теламония сопровождали четверо мужчин, которые несли свертки красного, синего и пурпурного шелка, по виду - отличного качества; а еще расписные сосуды с мастикой и вином.
- Возьми в руку, госпожа, - предложил Теламоний, разворачивая синий шелк. - Иная ткань хоть и выглядит дорогой, а потрешь пальцами - вся краска на них останется, сомнешь - потом не расправишь.
Поликсена невзначай подняла глаза на его помощников: и в одном из них, чуть не вскрикнув, наместница узнала Калликсена. Она была готова ко всему, но к такому… Коринфянка едва совладала с собой, притворившись, что внимательно разглядывает ткани.
- Шелк, без сомнения, хорош, а вино нужно отведать. Может быть, угостите меня?
- С радостью, царица.
Ей налил сам Калликсен. Держался афинский полемарх превосходно: никто посторонний не заподозрил бы, что он не тот, за кого себя выдает. Или, вернее сказать, - что он нечто большее, чем просто помощник триерарха, каковым сейчас и был…
Когда чаши наполнились черным вином, молодой раб, наблюдавший за этим, в тревоге шагнул вперед; но Поликсена остановила его.
- Вряд ли наши хиосские друзья задумали меня отравить. Иначе живыми они не уйдут, как и все их товарищи, ведь верно?
Вино оказалось на вкус столь же восхитительно, как и на вид. “За нашу встречу, полемарх, - подумала Поликсена, встретившись глазами со старым знакомым и родичем. С тем, кто, вероятно, всю жизнь помнил их единственное любовное свидание. - За нашу встречу и твой успех, потому что я в тебя верю…”