- Как всегда, достойно стола самого Дария, - сказала царица, опуская чашу. Калликсен поклонился.
- Тебе, как я вижу, понравились и наши ткани. Этот отрез мы принесли тебе в подарок, - сказал он, принимая у другого помощника штуку пурпурного шелка. - Мы и не предназначали это для продажи: носить пурпур достойны только ты и твои приближенные…
- Царский подарок, - сказала Поликсена с улыбкой.
Она забрала ткань у Калликсена и погладила ее. Потом передала слуге, который недавно испугался, что ее вино отравлено.
- Отнеси в мои покои и проследи, чтобы никто не тронул. Я тебя вознагражу, - обещала царица.
Раб растерялся; а потом ей показалось, что он понял. Другого выхода все равно не было - кроме как положиться на догадливость и преданность этого слуги. С поклоном иониец ушел, бережно держа ткань на обеих руках.
Некоторое время Поликсена и хиосские гости обсуждали товары и цены, но почти не торговались. Договорившись, что будет продано во дворец, а что выставлено на рынке, они снова выпили вина и распрощались по-доброму. Афинянин больше не сказал Поликсене ни слова.
Конечно, на людей, которые находятся в чьей-то свите, обращают мало внимания; но все равно - какое бесстрашие! Наверное, это был лучший способ снова осмотреть город и дворец, как и подступы к нему…
Поликсена поспешила к себе, чтобы получше взглянуть на подарок. Молодой раб все это время ждал в ее спальне - пурпурный шелк, скатанный в рулон и аккуратно свернутый, лежал на столике.
- Я ни на шаг от него не отходил, царица, - сказал юноша, покраснев от волнения. Поликсена, радуясь его сообразительности, потрепала слугу по темным кудрям.
- Как тебя зовут?
- Делий, госпожа.
- Получишь пять мин, - обещала Поликсена. - Приди завтра утром, я сама тебе заплачу.
Делий, сияя от счастья, опустился на колени и поцеловал ее платье. Возможно, этот мальчик ей еще пригодится…
Но когда раб ушел, Поликсена тотчас забыла о нем, сосредоточившись на подарке. Она не сомневалась, что в этот сверток закатано послание: так и оказалось.
Письмо было написано рукой Калликсена. Он сердечно поприветствовал ее, а потом сразу перешел к делу.
“Я знаю, в какое время ты бываешь в гавани, - писал афинский флотоводец. - Нам нужно срочно поговорить с глазу на глаз, но уже теперь я сообщу тебе то, что тебе следует знать прежде всего. На Хиосе я спрятал двоих детей Дариона, которые могут очень пригодиться нам в этой войне. Я могу привезти их сюда и отдать в твои руки…”
- Я так и знала, - вырвалось у Поликсены.
“Еще да будет тебе известно, что армия Тизаспа, величиною в двадцать тысяч, зимовала на Самосе: осенью он получил персидское войско в Египте, используя маленьких наследников. Сам Тизасп мертв - я напал на него в море по дороге с Хиоса; но наверняка у персов быстро сыскался другой предводитель. Охотников было много.
Остальное обсудим при встрече, царица, а когда она состоится - решать тебе”.
- Завтра, - прошептала Поликсена, вставая.
========== Глава 185 ==========
Царица явилась в гавань в обычный час, с утра, - зимой у нее было больше свободного времени, чем раньше, потому что не приходилось принимать заморских послов и гостей; но скоро они опять будут являться во множестве.
“Да уж, такие гости, что только держись…”
Поликсена насмешливо улыбнулась своим мечтаньям, склонив голову к шее вороного: она поняла, что, вопреки всему, надеялась оставить Ионию за собой. Сохранить ее для своих детей под собственной властью… А почему бы и нет?
Ее надежды странным образом были связаны с афинянином, который ждал ее для переговоров. Калликсен предлагал наместнице Ионии взять под опеку детей Дариона. Зачем бы ему такое предлагать?
Поликсена рассердилась на себя и, сжав губы, спрыгнула с коня. Поводья тут же перехватил один из воинов, сопровождавших ее, и коринфянка, против обыкновения, даже не оглянулась на любимое животное. Мелос в этот день тоже остался позади - муж дочери спорил и сильно горячился, но Поликсена сказала, что если ее замышляют убить, он один не отведет от нее беду, а подозрений персов ей не избежать в любом случае.
Она сейчас поднимется на борт чужого корабля, чего не делала с осени… Поликсена увидела, что с борта хиосской триеры, привязанной несколькими канатами, уже сброшены мостки. Она узнала это судно не столько по очертаниям, сколько по команде, которая проворно убирала что-то с палубы. Могучий триерарх Теламоний был среди матросов - и своими зоркими глазами звездочета он увидел Поликсену, в нерешительности замершую на берегу.