- Эй, вы! Пропустите свою царицу! - крикнула эллинка.
Воины у ворот оглянулись на повелительный женский голос; и, как всегда, явление наместницы, в ее алом наряде и на черной лошади, поразило всех и заставило забыть о своих раздорах. А когда собравшиеся увидели, что на ней броня, изумление дошло до крайности.
Поликсена со своими спутниками проехала мимо присмиревших как овцы вооруженных мужчин; она направилась на побережье. Отсюда были видны блестящие изгибы реки Меандр, которая впадала в море в западной части Гераклейской бухты, - голубое небо сливалось с морем, и не верилось, что тысячи людей готовы вот-вот сойтись в жестокой битве ради обладания этой красотой…
На пристани яблоку негде было упасть: там собралось множество персов, большинство - в доспехах, а в гавани теснились корабли вновь прибывших. Поликсена и ее маленький отряд приехали с подветренной стороны, и в нос царице ударила невообразимая смесь ароматов - к привычному запаху водорослей, рыбы, гниющих фруктов примешивался запах множества скученных мужских тел, превших под плотными одеждами. Этот смрад тысяч азиатов, предвкушавших кровавый пир на чужой земле, так отличался от мускусного аромата ложа любви…
Поликсена оглянулась на мужчин, сопровождавших ее. Посмотрела на Мелоса, потом на Делия: юный прислужник был совсем не готов к подобному, но полон решимости хорошо себя показать. Поликсена улыбнулась мальчику, и он робко улыбнулся в ответ.
- Мы как раз вовремя! - ободряюще сказала коринфянка. - Ничего, мы продержимся и прорвемся. Все пойдет так, как я сказала, - помните?
- Да, царица, - нестройно ответили ее спутники.
Поликсена тронула поводья, и конь пошел вперед. Флегонт боялся, всхрапывал и, казалось, каждый миг готов был оступиться на песке или попятиться; но покорялся воле госпожи. Остановившись в десятке шагов от персов, наместница подняла руку.
- Эй, воины великой Персиды! Мануш, сын Масистра, где ты?.. - крикнула она что было мочи.
Царственную женщину до сих пор не замечали - но теперь ее отряд привлек всеобщее внимание. Персы начали оборачиваться - тьма тьмущая врагов, как теперь представлялось правительнице и остальным.
Поликсена сидела очень прямо, сжимая поводья, богато украшенные серебряными бляхами и монетами с ее собственным изображением. Даже если ее сейчас разорвут на части, она не дрогнет…
“А если не разорвут? А если меня… невозможно даже помыслить…”
Липкий пот заструился у нее между лопаток. Но Поликсена не успела прочувствовать этот самый глубинный, самый унизительный из женских страхов: она увидела, как азиаты расступаются, пропуская своего военачальника. Мануш ехал ей навстречу.
Он был невозмутим, красив, почтителен, - как всегда. Верховой перс поклонился царице, и теперь Поликсена явственно ощутила в его манере издевку победителя. Того, кто раскусил все замыслы ничтожных врагов и предупредил их.
- Зачем царица явилась сюда? - спросил воевода посреди всеобщего молчания: даже чайки притихли.
Посмотрев ему в лицо, Поликсена прочитала не только насмешку, но и тревогу. Мануш не хотел, чтобы женщину, которая принадлежала его брату и была ему дорога, обесчестили простые солдаты. Ну и, возможно, он сам выделял ее среди других. Поликсена вспыхнула от стыда и злости: злость заговорила ее устами, опередив разум.
- Ответь мне, что здесь происходит? Почему никто мне не сказал… вот об этом полчище саранчи?
Она выбросила руку в сторону самосских кораблей.
- Мой слуга только что принес мне известие о сорока боевых кораблях, которые прибыли в мою столицу, - и я, насколько могу судить, чуть не опоздала к концу переговоров с этими людьми! Ты уже пригласил их разместиться в Милете, Мануш? Кто дал тебе такое право?..
Военачальник открыто усмехнулся.
- Мой государь, солнцеликий, праведнейший и непобедимый, - ответил он. - Или ты забыла, что ты во всем подчиняешься Дараяваушу, и я также подчиняюсь ему? Я состою у тебя на службе, это так, - Мануш слегка поклонился ей, - но высшая военная власть принадлежит мне одному. Слово сатрапа в таких делах ничего не значит.
“А особенно женщины, называющей себя сатрапом”, - подумала Поликсена.
Но Мануш явно был впечатлен ее выступлением и ощутил уважение к ее храбрости. Царица выше подняла голову, исполнившись решимости идти до конца.