Мелос некоторое время молчал.
- Прав был я, сравнивая тебя с египетскими фараонами… И правы твои клеветники, называющие тебя восточной тиранкой, - наконец выговорил иониец. - Для тебя все твои подданные, даже твои приближенные и родичи, - фишки в игре, которые ты можешь смахнуть с доски, когда тебе будет угодно!..
- Это неправда, ты знаешь, - страстно перебила его Поликсена. - И я рассуждаю именно так, как должно в моем положении!
Мелос кивнул, не глядя на нее.
- Я рад хотя бы тому, что догадался обо всем не в последний миг… моя царица.
- Я все равно сказала бы тебе. Возможно, уже сегодня, - возразила Поликсена.
Мелос качнул головой и, поднявшись со стула, молча и быстро ушел, оставив ее одну; кисейная занавесь за ним упала.
Просидев несколько мгновений, Поликсена тоже встала и, подойдя к балюстраде, долго вглядывалась в сад, освещенный огнями по периметру, где была усилена стража; вдоль дорожек, лучеобразно расходившихся от центральной площадки, также горели огни. Дорога пламенных чаш вела от площадки к воротам - теперь план огромного сада вырисовывался совершенно отчетливо…
Но только если смотреть сверху и ночью. Поликсена горько улыбнулась и, кивнув себе, ушла.
========== Глава 189 ==========
Манушу принадлежала высшая военная власть, и он ею воспользовался. Никто не мог бы теперь сказать, что персидский военачальник превысил свои полномочия, - во всяком случае, сказать это ему в лицо…
Пока западный горизонт был еще чист, Мануш произвел смотр царского флота и заменил почти всех ионийских воинов на боевых кораблях персидскими. Им не требовалось особенных умений, в отличие от экипажей, и опыта в морских сражениях у них было побольше, чем у ионийцев.
Поликсене не требовалось объяснять, что это значит. Мануш намеревался предотвратить объединение греков на море: сразу же нанести удар эллинским союзникам, от которого им будет тяжело оправиться… возможно, если персы в этом столкновении одержат верх, грекам не хватит сил для осады. А с внутренним врагом азиаты расправятся позднее, когда лишат ионийцев надежды на помощь…
Поликсена отважилась поговорить с Манушем начистоту. Когда Мелос пришел обвинять ее в двурушничестве, на самом деле она еще не заключала с персами никаких новых соглашений. А теперь время для этого пришло, только так можно было спасти положение.
Мануш явился в пустой зал приемов, куда царица пригласила его. Оставив церемонии, она в нетерпении прохаживалась перед тронным возвышением… как будто сомневалась, может ли отныне смотреть на своего военачальника сверху вниз.
Перс взглянул на пустующий трон, потом на Поликсену. Улыбнувшись, он сдержанно поклонился.
- Зачем госпожа хотела меня видеть?
Поликсена оглядела зал. Ради такого разговора она даже отпустила стражников; но все равно сразу же обратилась к собеседнику на персидском языке.
- Ты знаешь… во всяком случае, ты достаточно умен, чтобы догадываться. Я хочу сказать тебе, что намерена остаться царицей Ионии.
Мануш некоторое время неподвижно смотрел на нее - только в глазах появились удивление и удовольствие. Или, лучше сказать, наслаждение мигом: этот человек, в своем роде, был таким же сладострастником, как и его брат, который лег к царице в постель, не спросив о ее желании.
- А ты рассчитывала на что-то иное? Может быть, на то, что греки простят тебя и отнесутся с таким же почтением, как и мы? Или тебе кто-то из соплеменников обещал убежище, если ты предашь тех, на кого сейчас опираешься?..
От стыда у Поликсены свело затылок. Но она заставила себя посмотреть азиату в глаза.
- Да. Я надеялась на убежище, если помогу ионийцам добиться свободы, - сказала царица. - Но теперь вижу, что мы, вероятнее всего, проиграем, подняв бунт против Персиды… а если и победим, торжество будет недолгим.
Теперь Мануш удивился по-настоящему. И взволновался.
- В тебе больше здравомыслия, чем я думал, - резко сказал перс. Он помолчал, коснувшись своей бороды, а потом спросил:
- У тебя есть какие-то новые предложения?
- Пока нет, - ответила Поликсена. Прокашлялась, поняв, что слишком торопится. - Мне не нравятся преобразования флота, которые ты провел.
Мануш сдвинул брови, как будто не понимал, о чем речь; а потом улыбнулся.
- Если ты в самом деле желаешь удержать власть - что же тебя не устраивает?
- Я желаю… но не любой ценой! - воскликнула Поликсена, взбешенная его спокойствием. - Я не желаю, чтобы из-за меня тысячами гибли мои соотечественники, которых я же призвала на помощь!..